Сбоку к нему примыкает шикарная оранжерея, словно зеленый оазис в сердце поместья. Сквозь ее стекла проглядывают пышные растения, и я могу увидеть, как в них играют солнечные лучи. Кажется, что внутри оранжереи спрятана вся красота мира.

Чуть поодаль раскинулся богатый сад, словно холст, на котором природа расположила свои живописные шедевры. В нем переплетаются клумбы с яркими цветами, клумбы с замысловато подстриженными кустами и клумбы с экзотическими растениями.

Я останавливаю Багги перед входом и невольно замираю от восхищения. Этот дом словно дышит историей, и я чувствую, как в нем таится некая магия.

— Красиво, да? — спрашивает Даника, и в ее голосе звучит удовлетворение. Она смотрит на дом с гордостью и нежностью.

— Это больше, чем красиво, — отвечаю я. — Это волшебно.

— Добро пожаловать домой, — шепчет Даника, и в ее голосе звучит такая абсолютная нежность, что у меня табуном бегут мурашки по спине.

Не успел я припарковать «Багги», как из двери дома вышел дворецкий. Он был рослым норманном с огненно-рыжей бородой, словно пламя, охватывающее лицо. Голова его была обрита, и это делало его лицо еще более строгим и внушительным.

Он был одет в строгий армейский камзол прусской армии, который подчеркивал его могучее телосложение. В руках он держал массивную трость с серебряным наконечником.

Его голубые глаза сверкали хладом и тотальной дисциплиной. Они смотрели на нас с безупречной невозмутимостью, словно оценивая и приговаривая одновременно.

— Добро пожаловать в поместье Мор, — проговорил он грубым баритоном. — Я Альфонсо Эдуардо Витторио Элрик, дворецкий.

Он легко и грациозно спустился со ступенек и подошел к нам. Его движения были плавными и уверенными, словно он был вырезан из камня.

— Отрадно видеть вас дома, хозяйка, — добавил он с легким поклоном. — Прошу следовать за мной, господин.

Я почувствовал, как в душе появилось некоторое недоверие. Этот дворецкий был слишком строг, слишком воинственен. В нем не было никакого тепла, никакой души. Он был словно живая статуя, воплощение дисциплины и безупречного порядка. Но с другой стороны, кто я такой, чтобы лезть со своим сводом правил в чужое поместье? То-то и оно, но он уже бесспорно не нравится. Либо отголоски прошлого и память о былых «наставниках», что пытались меня сломать.

— Благодарю вас, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Мы идём.

Я кивнул Данике, и мы пошли за Элриком внутрь дома. Я не мог отвести от него взгляд.

Мы вошли в дом и очутились в холле. Он был выполнен в аскетично-суровом норвежском стиле, словно застывший во времени кусок скалы. Стены были обшиты темным деревом, с грубыми досками, которые пересекались под необычными углами. На них висели охотничьи трофеи — головы волка, лося, медведя, — которые смотрели на нас с немым угрожающим взглядом.