— Это я убила старика! Так что и должность моя! — прозвучал звонкий голос. В нем слышалась уверенность в себе, но в то же время и какая-то неприятная жестокость.
— Никто из вас не будет лидером, ничтожества, — произнёс неизвестный голос. В нем слышалось пренебрежение, как будто он считал их всех недостойными. — И вообще, у нас гости! — В его голосе слышалась ухмылка. — Ну что вы, не стойте у порога. Проходите. Возможно, именно вас мы и ждём. — Его голос приобрёл зловещие нотки.
Глава 37
В полумраке подвала, освещаемом мерцанием керосиновой лампы, висела атмосфера нервного ожидания. Воздух был насыщен запахом сырости, плесени и чего-то еще, кислого и неприятного, возможно, это была смесь человеческого пота и затхлой крови. В центре комнаты, на высоком, покрытом пылью столе, сидел говоривший ассасин, его лицо было погружено в тень, лишь свет от лампы выхватывал острые черты скул и блестящие, холодные глаза.
— Могу чем-то помочь, господин ван Рус? — угодливо произнёс неизвестный. Его фигура, скрытая до этого в тени, была худощавой, изящной, будто сделанной из черного мрамора. Лицо с бледной кожей, украшенное зловещей улыбкой, напоминало маску.
— Как вы, наверное, уже заметили, у нас тут выборы, — продолжил он, его голос звучал тихо, но по-прежнему с угрожающей хрипотцой. — И каждый может возглавить наше скромное «предприятие». — В свете керосиновой лампы блеснула желтая улыбка, не добрая, но в меру хищная, как у голодного зверя.
— Да просто хотел узнать, кто в теремочке живёт, — отвечаю с максимально серьёзным выражением лица, но компания убийц гаденько засмеялась. Их смех был холодным, от него веяло ледяным дыханием смерти.
— И правда, терем. Прусский! — прозвучал по-девичьи звонкий голос из тени, подобно из глубины ледяного колодца.
Из тени вышла женщина. Её фигура выглядела стройной, опрятной и одетой в чёрное платье с белоснежной манжеткой на рукаве, которую она небрежно оттянула, показывая блестящий стальной кинжал. Её лицо бледное, с тонкими чертами, губы ярко накрашены красной помадой. Она улыбнулась, и в этой улыбке мелькало что-то смертельно холодное.
Третий остался в тени, его фигура была неразличима, но его голос звучал ехидно, словно змей, шипящий перед броском.
— Так чего надобно, ваше благородие? — осведомился он, в его голосе звучала издевка, словно он уже знал ответ и радовался возможности унизить гостя.
В этот момент из тени появилась рука, сжимающая блестящий кинжал. Лезвие было покрыто красными пятнами, от него веяло холодом смерти.
Это был кинжал убитого соклановца, погибшего в борьбе за место под солнцем. В этой смертельной игре правила были просты — выживает сильнейший. Кинжал за миг до этого был погружён в грудь убитого, и из раны медленно сочилась тёмная кровь, окрашивая пол в бордовый цвет.