Мы осторожно пробирались между грудами грязной посуды, стараясь не наступить на острые осколки. Всё вокруг было покрыто толстым слоем пыли и грязи. Когда-то эта кухня кипела жизнью, здесь готовились обеды для сотен школьников. Теперь здесь царила пустота и забвение.

В углу мы увидели еще одну огромную печь, которая когда-то грела все помещение. Теперь она была холодной и пустой, ее железные бока были покрыты ржавчиной, как старые шрамы. Рядом с ней стоял большой стол, на котором лежали разбросанные кулинарные книги, их страницы были пожелтевшими от времени.

Мы осторожно прошли мимо стола, и я не мог отвести взгляд от книг. В них было что-то необычное, что-то завораживающее. Как будто они хранили в себе какую-то тайну, какой-то ужас. Мы продолжали двигаться вперед, осторожно пробираясь через разруху и грязь.

Я небрежно пнул ногой какой-то казан, что небрежно лежал на полу, и, к своему удивлению, увидел, что он сдвинулся. Под ним открылась темная щель, словно пасть какого-то страшного зверя. Мы осторожно заглянули в щель и увидели, что она ведет в подземный ход. Спуск был неглубокий, но очень узкий. Казалось, что его вырыл крот-переросток.

Стены хода были сырые и холодные, а воздух пах плесенью и землей. В глубине хода слышался слабый шум, словно шепот ветра. Воздух был тяжелым и влажным, пахло сыростью и землей. Наши фонарики бросали дрожащие тени на стены, и всё это походило на какое-то забытое подземелье, где время остановилось навсегда.

Вдали виден едва заметный свет. Он дрожал и мерцал, словно пламя свечи, которую то и дело хотят потушить. Запах керосина был сильным и резким.

Насколько же они отбросы и ренегаты среди убийц, что поселились в такой дыре?

Молча спустившись, продолжаю бесшумно идти на свет, всё больше вслушиваясь в болтовню ренегатов, на которых уже точно было всем плевать. Жирные крысы и тараканы недовольно расступались под моим шагом, ну а кто нет, то жалобно хрустел или чавкал под моим сапогом.

Мы остановились, прислушиваясь к голосам, которые доносились из глубины заброшенной школы. Это были не просто голоса, а какой-то странный хор, в котором слышались угроза, злость и безумие.

— Нам нужен новый хозяин! — звучал неизвестный голос. В нём чувствовалась власть, но не та, что основана на силе, а та, что зиждется на страхе и ужасе.

— Лидер. Выберите лидера… — басом отзывался другой голос. В нем слышалась нерешительность, как будто он сам не знал, чего хочет.

— Почему он не может быть одним из нас? — интересовался третий голос. В нем слышалось недоверие, как будто он не до конца верил в то, что происходит.