Я старался разобрать символы, вырезанные на стенках столовой. Они были не просто хаотичными каракулями, а имели четкую структуру и узор. Я попытался вспомнить всю информацию, которую когда-либо получал о демонических культах, но ничего не подходило. Но не мог опознать эти знаки. Они были не похожи ни на один из тех, что я видел раньше в книгах или в интернете. Они были слишком странными, слишком необычными. Но что-то в них говорило о том, что они связаны с темной магией, с каким-то злым духом.

И в этот момент меня осенила мысль: «А что, если это не демонический культ?» Может быть, это какая-то другая, неизвестная форма магии? Может быть, здесь задействованы силы, о которых мы даже не подозреваем?

Мысли закружились в голове, как вихрь. И в то же время я не мог отбросить и первоначальную версию. Ведь знаки в подземелье кирхи были совершенно другими. Это значило, что здесь действовали две разные силы. И тем более интересным становилось наше исследование.

Мы продолжали осматривать столовую, и в каждой ее детали чувствовалось присутствие темной силы. Пыль на столах казалась не просто пылью, а каким-то зловещим налетом, а трещины на стенах выглядели как раны, нанесенные не временем, а какой-то неизвестной силой.

И вот мой взгляд упал на один из столов. Он был покрыт толстым слоем пыли, но через нее проглядывал необычный знак. Это была звезда Давида, нарисованная засохшей кровью. Я сразу же понял, что это значит. Местные индивиды, очевидно, баловались с книгой демонов Гоэтии. Это было очевидно, ведь звезда Давида является одним из главных символов этой книги.

Но почему они пользовались именно этой книгой? Ведь она не слишком эффективна в наших мирах. Да, она работает, но с большими ограничениями и рисками. И почему они рисовали звезду Давида кровью? Магическая подпитка куда проще и надёжней. Дилетанты, что сказать…

Я почувствовал некоторое успокоение. Мысли о демоническом культе отступили на задний план. Ведь если они использовали Гоэтию, то это означает, что они были не так мощны, как мы думали изначально. Но от этого не становилось легче.

Мы оставили за собой столовую, пройдя через дверь, которая когда-то была величественным входом на кухню. Теперь она была разбита и висела на одной петле, словно отчаянно пытаясь спрятать от нас то, что скрывалось за ней. Внутри было темно и сыро. Луч фонаря едва пробивался через густой туман пыли, который висел в воздухе, словно призрак былого процветания. На полу лежали разбитые кастрюли и подносы, их ржавые осколки блестели в лучах фонаря, как осколки битого зеркала.