Даника уже молча кивает, и мы молча сидим рядом, размышляя о том, что нас ожидает. Я смотрю на нее, и в ее глазах я вижу не страх, а решимость. Она знает, что нас ожидает трудный путь, но она не сомневается в своих силах.
Я чувствую, как в моей душе зарождается уверенность. Я знаю, что у нас много сил и мы вместе сможем преодолеть любые препятствия. Мы молча сидим рядом, в тепле камина, и я чувствую, как на меня падает ее взгляд. Он проникновенный и полный доверия. Я уверен, что мы вместе сможем преодолеть любые трудности, что бы ни подбросила нам судьба. И раз фатум хочет, чтобы я уничтожил какие-то старые кланы ради света этих дивных глаз, то так тому и быть. Ну если, а если придётся, то весь Калининград утонет в «голубой» крови и там не останется кланового мага или того, кто посмеет бросить косой взгляд на «МОЮ» Данику.
Нежно прижимаю её к себе, вдыхая приятный аромат волос супруги, и окончательно расслабившись, засыпаю с мыслями о скорой войне.
Глава 32 Сон и ничего более
Приятная свежесть её аромата тут же сменяется чем-то иным. Едкий запах гари, смешанный с металлическим привкусом крови, ударил в нос, заставляя кашлять. Я открыл глаза, и всё закружилось.
Небо было серым, похожим на застиранную простыню, сквозь которую пробивалось несколько лучей солнца, словно пытаясь прорваться через густой дым.
Земля, когда-то бывшая асфальтом, теперь была покрыта черным пеплом, который скрипел под ногами. Всюду лежали остовы сгоревших машин, искаженные огнем и ржавчиной, похожие на бесформенные монстры, застывшие в мучительной агонии. Разрушенные здания стояли, как скелеты, их кирпичные кости торчали из ран, пробитых взрывами, а вместо окон чернели пустые глазницы.
Ветер проносился над руинами, поднимая пыль и запах гари, и заставляя потрескивать осколки стекла на остатках зданий. И в этом беспросветном пейзаже лежали тени. Неподвижные, черные тени, раскиданные по земле, словно разбросанные куклы. Они были одеты в оборванные одежды, их лица были искажены смертью.
Я лежал на боку, прижимаясь к остывающему бетону, и чувствовал резкую боль в плече. Нащупал огромную шишку, уже твердеющую, и понял, что меня ударили прикладом. В руке сжимал ржавый пистолет, магазин был пуст. Рядом валялась кобура.
Попытался встать, но ноги отказали. С усилием подтянул себя к стенке и, опираясь о нее, поднялся на ноги. В ушах стоял звон, голова кружилась. Я огляделся. Тени уже не казались неподвижными. Они были мародёрами. Трое мужчин в грязных, рваных одеждах, с оружием в руках.
Один из них лежал рядом со мной, его лицо было искажено немой агонией, а рука сжимала пустую кобуру. Видимо, я успел выстрелить. Еще двое лежали в нескольких шагах от меня, лица застыли в масках ужаса.