В голове пронеслись отрывки памяти: стрельба, крики, голодные глаза, тяжелый бой. Я был один против троих, но мне удалось их убить. Я выжил.

Мгновенно почувствовал невыносимую усталость. Глаза застилала пелена. Я упал на колени и сжался в клубок, пытаясь защитить себя от миллиона невидимых угроз. Город умер, а я жил. Но как долго еще я смогу продержаться в этом нескончаемом пепле и тишине?

Лёгкий ветерок пробирал до самых костей, проникая под оборванные лохмотья одежды и заставляя дрожать от холода. Я наконец-то заметил, что моя одежда стала просто лохмотьями, покрытыми пеплом и грязью. Рваные брюки висели на мне, словно одежда пугала, а не человека. Провисающая куртка была разрезана в нескольких местах, и из них выглядывала потрепанная подкладка. Она похожа на шкуру раненого зверя, из которой выглядывают и мясо, и кости.

Вокруг стояла тишина, прерываемая лишь шумом ветра, который проносился над руинами, и слабым щебетанием птиц, что осмелились вернуться в сей некрополь.

Скрипя зубами от боли, я неуверенно поднимаюсь на ноги. Голова кружится, ноги дрожат, плечо ноет от каждого движения, но я должен продолжать. Я оглядываю тела мародёров, которые лежат рядом со мной. Их лица застыли от ужаса, глаза распахнуты, словно они до сих пор не могут поверить, что их жизнь оборвалась так внезапно. Но такова жизнь. Сегодня ты охотишься на людей, а завтра гниёшь в канаве. Собаке — собачья смерть…

Я с трудом переступаю через тело ближайшего мародёра, его рука сжимает пустую кобуру, словно он всё еще пытается схватить воображаемое оружие. Я с отвращением отворачиваюсь и продолжаю осматривать их тела, ища хоть что-то ценное.

В кармане одного из них я нахожу несколько патронов для моего пистолета. Сердце забилось быстрее. Я с трепетом вынимаю их и сразу же начинаю заряжать магазин. Механические движения успокаивают меня, отгоняют страх. Холодная сталь пистолета в руке вновь успокаивает.

Затем глаза натыкаются на потрепанный РПК-16, который лежал около ноги одного из мародёров. Он был в пыли и грязи, но всё еще выглядел грозно. Я поднимаю его, осторожно проверяю, боясь спугнуть удачу. В барабане осталось несколько патронов калибра 5,45. Не так много, как хотелось бы, но все же хоть что-то.

Я вновь проверяю тела остальных мародёров, ища хоть какую-то добычу. Холодная сталь моего пистолета, зажатого в руке, неприятно давит на мою раненую ладонь. В кармане одного из них нахожу небольшой кусок сухого хлеба, давно зачерствевший и покрытый пылью. Я с отвращением отбрасываю его в сторону. Смерть пахнет не только порохом и кровью, но и гнилью и разложением. В кармане другого мародёра нахожу небольшой нож, непонятно зачем привязанный к веревочке. Он тупой и ржавый, но всё же может пригодиться.