Брюнет с седыми висками уже покинул совет и никак не мог повлиять на их решение, даже если бы захотел.

Интелегент был лидером старейшин, он стоял на вершине власти и не жалел никого, кто мог пошатнуть его положение. Он с легкостью отбрасывал всех тех, кто не вписывался в его план, кто мешал ему укрепить свою власть.

Даника знала, что он не может поменять свое решение. Он уже принял его, он уже видел себя на вершине власти, он уже вкусил вкус безнаказанности.

Её взгляд скользнул по лицам остальных членов совета, по их бесчувственным взглядам, по их безразличному молчанию. Они не хотели менять решение, они не хотели брать на себя ответственность. Они хотели лишь сохранить свою власть, свою безопасность.

В глубине души Даника знала, что она осталась одна. Её род уничтожен, её голос угнетен, её право защищать свою семью отобрано. Но в её сердце еще горел огонь борьбы, еще была вера в то, что она сможет перевернуть игру.

Она стояла, словно статуя, окруженная холодным мрамором зала. Её тело дрожало от гнева, но она держала себя с достоинством, с королевским величием, которое она унаследовала от своих предков. Её взгляд был ледяным, он пронзал каждого из членов совета, словно острые ледяные стрелы. Она не давала им удовольствия видеть свои страдания, не давала им удовольствия видеть свою слабость. Она непоколебима, как скала, стоящая на пути шторма.

— Хорошо, — прошептала она, голос её был холодным и спокойным, словно шёпот зимнего ветра.

Она кивнула на их решение, на их несправедливость, на их жадность. Она не соглашалась, она не принимала их условия, но она подчинялась. Она знала, что их сила в момент сильнее её собственной. Но она также знала, что это не навсегда.

— И что же дальше? — спросила она, её голос был спокойным, но в нём уже звучала угроза. — Что будет с моим родом? Что будет с нашими землями? Что будет с нашим наследием?

Её слова висели в воздухе, словно грозовые тучи, грозящие разразиться штормом. Старейшины опешили, они не ожидали от нее такой решительности, такой непокорности. Но Даника не дала им времени на раздумья. С королевским величием она кивнула на их решение, на их несправедливость, на их жадность. Она не соглашалась, она не принимала их условия, но она подчинялась. Она знала, что их сила в момент сильнее её собственной. Но она также знала, что это не навсегда.

— Я ухожу, — сказала Даника, и в этих словах звучала не слабость, а сила, не поражение, а обещание.

Она, не оглядываясь, с высоко поднятой головой, удалилась из зала, из замка, из того мира, который её отбросил, который её уничтожил. Но она не сдавалась. Её сила была в её верности, в её любви, в её непоколебимой вере в то, что справедливость победит. Даника знала, что у нее есть Максимилиан. Она знала, что у нее есть сила. И она знала, что она обязательно вернется.