Просто Торн посчитал необходимым произвести на этих ребят наилучшее впечатление из расчёта на дальнейшее сотрудничество. Почему? Потому что его предположения касательно своих (отсутствующих) перспектив в мирной жизни находили всё новые и новые подтверждения.

Страх — вот, что охватило рейдеров, которые оказались рядом с ним. Торн чувствовал его, словно сладковатый, привлекательный аромат, проникающий в ноздри и будоражащий сознание. И он не просто был, нет: он ТРЕБОВАЛ, он ЖЕЛАЛ, чтобы его появление оправдали, чтобы у следствия вдруг появилась причина.

Чтобы явило себя чудовище, достойное такого липкого, первобытного страха, охватившего жалких смертных.

И эти мысли принадлежали ему и только ему. Торн не мог сказать, что это — наваждение, чужое воздействие или поселившийся в голове монстр. Правда жизни заключалась в том, что захлёбывающийся от предвкушения и удовольствия Зверь был им в той же степени, что и мечущийся в сомнениях Человек. Эти две части единого целого вместе образовывали нечто, что являло собой Баланс.

И Торн отчётливо чувствовал, что в день и миг, когда он отдаст предпочтение одной из сторон, всё будет кончено. Исчезнет или Человек, или Зверь. А то, что останется, уже нельзя будет назвать достойным жизни полноценным существом…

«Возможно, тот ноктюрн не удержал Баланс и стал тем, кем предстал перед нами. Животным, перенявшим многие человеческие черты. Как по мне, так лучше умереть, чем превратиться в нечто подобное…» — тяжёлые мысли отвлекали и мешали сосредоточиться на задаче, но пока Торну не удавалось просто взять и отмахнуться от них. — «Но если принять это за рабочую теорию, и рассматривать моё превращение не как случайность и аномалию… Значит ли это, что где-то могут быть подобные мне существа? Что я не один такой? И что ноктюрны — это нечто большее, чем просто монстры?..».

Благо, все эти мысли не помешали парню наконец сконцентрироваться на накренившейся высотке, возвышающейся над городом на манер колоссального, мрачного надгробия. Полумрак, окутавший город, особенно чётко расчертил тенями именно это здание, отчего то теперь напоминало декорацию к какому-то низкобюджетному фильму ужасов. А выбитые окна, редкие ветвящиеся трещины в стенах и странные потёки с непонятной растительностью на них только усиливали это впечатление.

Торн обогнул высотку по дуге, оказавшись у наклонённой стороны…

И застыл, вскинув брови в удивлении настолько, насколько это было свойственно его мимике. Изначально в его голове доминирующее положение занимали опасения касательно того, что вся эта прелесть рухнет ему на голову или вместе с ним в процессе подъёма, но теперь страх вытеснило любопытство.