небольшие частички кожи – чуть крупнее перхоти. О подобной неприятности в народе принято говорить без излишнего такта: «Он облезает». Однако же в нашем художнике нет и намёка на благородство гуляки, что с губительными последствиями проматывает своё здоровье и состояние. О нет и ещё раз нет! Художник всем своим видом демонстрирует, как тщательно он за собой следит, как важна для него гигиена и как далёк он от всяких Верленов, пестующих свой сифилис точно поэтическую истому. И коли с его стороны не последует опровержения, то я думаю, что не зайду слишком далеко, если поведаю вам, что он изо всех сил старается избегать женщин и дурных мест. Вышеизложенное позволяет нам в очередной раз сделать счастливый вывод о том, что месье Жид крайне осторожен. Впоследствии мне довелось лишь однажды повстречать месье Жида на улице: он выходил из моего дома и уже через несколько шагов должен был скрыться за поворотом. Я видел, как он остановился перед букинистической лавкой, что, право слово, странно, ибо совсем рядом был магазин хирургических инструментов, а также кондитерская… С тех пор я получил от месье Жида лишь одно письмо [55] , и больше я его не видел. Я поведал вам о человеке, а теперь с удовольствием продемонстрировал бы вам и его творчество, если по этому поводу мне не пришлось бы повторяться. Артюр Краван Слова Жизнь совсем не такая, как кажется — Простая история, где есть место для каждого. В ней всё перемешано, всё в ней знакомо, Зло и добро живут по одним законам. Каждый час окрашен особенным цветом, Что птицей небесной исчезнет бесследно, И память напрасно цвета оплакивает, Пытаясь собрать их в букеты запахов. Она лишь может золу ворошить, Былое стараясь заставить ожить. И не надейтесь, что сможете вдруг Однажды сказать: «Я сам себе друг», С душою своей навсегда помириться — Тому не позволят сомненья случиться. При виде «завтра» померкнет «вчера», Вы от себя отречётесь не раз до утра, Но дни ушедшие возникнут перед вами, Обиды старые опять загложут память И в днях грядущих отзовутся плачем, Вечерние цвета вдруг сделав мрачными. Когда же у сердца собрать захотите вы Те чувства, что затерялись в полях беды, То станете вы пастухом без верного пса И загрустите, не зная причин, не видя конца, Не ведая, где родилась печаль и как её превозмочь. Устав разыскивать день, согласитесь на ночь. Она напои́т вас густыми тенями ветвей — Советы деревьев в ночи во сто крат верней, Чем шёпот древа познанья, что грех породило И по вашей же воле в про́ клятых землях корни пустило.