Вещицы, редкости, предметы, А поодаль едут один за другим В потоке беззвучно скользящих машин По улицам боксёры и поэты. А нынче, вот ведь наказание! Когда мне бывает тоскливо, Во всем красоту вижу я: Деньги в кармане, мир на земле, Дела торговых компаний, Автобусы и могилы, Любовницы, спорт и поля И роскошь гостиниц – всё нравится мне. В Калькутте и в Вене хочу побывать, Во всех поездах и на всех кораблях, Всех женщин хочу поиметь, все блюда на свете сожрать. Светский лев, химик, шлюха, пропойца, музыкант, рабочий, художник, акробат, актёр; Старик, дитя, прохвост, хулиган, ангел и гуляка; миллионер, буржуй, кактус, жираф или ворона; Трус, герой, негр, обезьяна, Дон Жуан, сутенёр, лорд, крестьянин, охотник, промышленник; Фауна и флора: Я – все вещи, все люди и все звери! Что делать впредь? Попытаться сыграть и спеть. Тогда смогу я, может статься, С жутким множеством моим расстаться. А тем временем луна, Глядя на каштаны свысока, Запрягает гончих в облака. И будто бы в калейдоскопе, Мои абстракции Перешли в вариации Аккордов, записанных В моём организме, И пальцы, растаявшие На глянцевых клавишах, Впитывают свежие синкопы, С извечным ритмом нараспашку Вибрируют мои подтяжки. Я идеальный пешеход, Что по Пале-Рояль идёт. Захмелеть могу я запросто Даже от дурного запаха. Вот какая горючая смесь Слона и ангела с небес. Я, читатель, брожу под луной С твоею будущей бедой, Алгеброй вооружённой до зубов, Так что без распутной цели Я вижу в коптильне лобзаний Вагину, трубку, воду, Африку и тишину гробов, За шторами без колебаний — Спокойствие борделей. О, дайте ж утешения рассудку! Я дом свой ненавижу, и всё в Париже жутко. Нет ни в одной кофейне света, Огни горят ещё только — Ох, как же мне горько! — В хлевах туалетов. Я устал болтаться по улицам. Вот кровать. Что же ты? Будь дураком и ложись теперь спать. Я последний из жильцов, Грустно пятки ковыряю И почти что засыпаю, Но стоит мне почуять зов Далёкого локомотива, Как души мои встрепенутся, глядя на мир пытливо. Артюр Краван Сейчас 2 год № 3 Литературный журнал Специальный номер Октябрь – ноябрь 1913 Оскар Уайльд жив! Дело было ночью двадцать третьего марта тысяча девятьсот тринадцатого года. Я так подробно описываю вам моё состояние души в тот ещё по-зимнему холодный вечер лишь потому, что эти часы сыграли в моей жизни роковую роль. К тому же я хочу раскрыть перед вами все странности моего характера – главного виновника моего непостоянства; всю мою гнусную сущность, которую, однако, я не променял бы ни на что