самой души, распространяясь и оживляя всё вокруг энергией и силой страсти. Такого У. – восхитительно живого, движимого единственно своим прекрасным, разносторонним, великим естеством – мы не знали. Ведь дома, после того как У. сполна отдавал всевозможным светским кругам, королём которых он был (за что его часто обвиняют в тщеславии, как будто у великих не может быть недостатков), этот удивительный свет жизни, заставляющий головы поворачиваться, а беседы стихать, – после такой блистательной поры наступали дни депрессии, разочарования, сплина, и тогда он чувствовал себя, как говорят англичане, ineffably bored [60] , опустошённым . Очарование его характера отказывало ему в те неприятные мгновения, когда приходилось «платить по счетам», – У. всегда говорил, что самая большая беда в жизни – это необходимость всегда платить по счетам – он лишался настроения, становился хрупким, словно раненным. Он нуждался в заботе и женской ласке, превращаясь в избалованного ребёнка с грустной улыбкой… Впрочем, с 1890 года он, подобно многим нервным личностям, которые боятся провалов в психическое небытие, держался за счёт стимулирующих средств; в те годы с ним даже случился припадок, скорее всего, delirium tremens. Но У. всё-таки удавалось достаточно быстро выходить из этого состояния тишины и одиночества: всё увядшее в нём вдруг оживало, просыпалось от спячки, и возникало ощущение, что силы его рождались заново, его самодостаточность крепла; любой тихоня почувствовал бы в этом пробуждении, в этом возвращении ярость дикого зверя, неподвластную никаким сомнениям мощь, силу воли, которую уже ничем не сломить. Сражённый наповал дух восставал в его эгоизме, в его гордости – торжественно и властно: и это был самый настоящий У., если так можно выразиться, У. без прикрас. Царственная осанка, величественные движения, звучный голос – он вновь представал перед публикой. И стоило ему только увериться в своей силе, как он обрушивал на окружающих весь неукротимый поток очарования, перед которым никто ещё не мог устоять. У. Купер Hie! Что за душа в моём теле живёт? Заслышит музыку – и сразу вперёд, Только это мне и надо! Так люблю я танцевать, Веселиться до упаду, Был бы девкой — Как пить дать Не было бы сладу. Но если бы вы знали, Что иллюстрации в журнале Заставят меня позабыть всё на свете И разглядывать фотокарточки эти: Там трубы лениво дымят в океане, И вот уже по причалам портовым Среди товаров безымянных Снуют матросы и шофёры. Тела, что станки, сверкают, Диковинки, новинки из Китая,