то с Аполлинером, не то с Маринетти, предупреждаю, что если хоть ещё раз услышу от них нечто подобное, поотрываю им всем детородные органы. Как-то один из них сказал моей жене: «Ну что же Вы хотите, месье Краван слишком мало с нами общается». Так чтобы вы всё поняли раз и навсегда: окультуриваться я не собираюсь. И наконец, я хотел бы сообщить моим читателям, что охотно приму в дар от них всё, что они сочтут уместным мне прислать: банки варенья, денежные переводы, спиртные напитки, почтовые марки любых стран, и т. д., и т. п. Любой подарок, каким бы он ни был, меня рассмешит [158] . А. К. В целях исчерпания инцидента № 1 [159] По выходе статьи о «Выставке Независимых» несколько человек восприняли мои нелицеприятные высказывания в их адрес как кровную обиду. В их числе был и еврей Гийом Аполлинер, который, узнав, что я обозвал его «иудой», прислал ко мне своих понятых. Далее представлен протокол, в котором засвидетельствован этот эпизод. Париж, 7 марта 1914 В одной из статей, вышедших в журнале «Сейчас», месье Артюр Краван написал: «Еврей Аполлинер…» Наш друг Гийом Аполлинер, не имеющий к еврейству ни малейшего отношения, поручил нам обратиться к месье Кравану с требованием исправить эту ошибку. Месье Краван прислал в ответ на нашу просьбу письмо следующего содержания: «Карающий меч Аполлинера мне не страшен, но поскольку излишним самолюбием я не страдаю, то я охотно внесу какие угодно исправления. Я также готов заявить во всеуслышание, что вопреки тому, что могло быть написано в моей статье о “Выставке Независимых”, опубликованной в моём журнале “Сейчас”, месье Гийом Аполлинер вовсе не является евреем и что он исповедует римско-католическую веру. Дабы избежать возможных недоразумений в дальнейшем, я также считаю необходимым добавить, что у месье Аполлинера такой большой живот, что внешне он напоминает скорее носорога, чем жирафа, а голова его имеет большее сходство с тапиром, нежели со львом, и что в общем он больше походит на грифа, чем на длинноклювого аиста. Наконец, чтобы расставить точки над “i”, я, пользуясь случаем, собираюсь внести поправку в одно высказывание, которое могло вызвать у читателей некоторое недоумение. Когда в отношении Мари Лоренсен я написал: “Вот уж кому и вправду не помешало бы задрать юбку и вставить куда-нибудь… большой…”, то я подразумевал в буквальном смысле следующее: “Вот уж кому и вправду не помешало бы задрать юбку и вставить куда-нибудь в Театр варьете большой астрономический график”. Артюр Краван» [160] Так как еврея Гийома