друг к другу, как подобает просто друзьям. Если бы ты хоть раз сказала мне: «Я по-настоящему люблю тебя», – я бы подарил тебе всю нежность, на которую я только способен. А ты, наоборот, всегда давала мне понять, что уважаешь меня, но что как бы ты ни старалась, ты всё равно не в силах меня полюбить. Зачем ты играла эту роль, и меня вынуждая претворяться? Если бы ты была откровенна со мной, ты бы прожила самые удивительные мгновения в жизни, ведь я не умею быть чутким просто так, если мне не нужно выдерживать оборону. Я знаю, что ты ангел. Разве не это я тебе сказал в первый же день? Приезжай сюда. Я сделаю всё, что захочешь. Мы что-нибудь придумаем для твоих детей. Я об этом много размышлял и уверяю тебя, что я думал не только о себе. Я стал намного чище с тех пор как уехал, и если мне предстоит жить, то я собираюсь стать совершенно святым. Но я не думаю, что смогу выжить. Если ты перестанешь получать от меня письма, то знай, что я или умер, или сошёл с ума. Если я не получу от тебя утешения, я навеки исчезну из осязаемого мира или, по крайней мере, из мира разумного. Я больше не в состоянии смотреть ни на одну звезду, я не могу прочитать ни одной книги, ибо меня непрестанно охватывает ужас. У меня почти не осталось сил даже на то, чтобы писать тебе, и если я узна́ю, что все мои старания тщетны, я покончу с собой в первые же пять минут. Я только и делаю, что думаю о самоубийстве. И поскольку тебе, скорее всего, далеко до моего состояния, ты меня не поймёшь. Если бы ты пережила хоть половину моих мучений, ты бы уже примчалась ко мне. Послушай, Мина, я уже почти призываю тебя мне солгать. Смерть мне видится ужасной, и даже если ты не собираешься приезжать, прошу тебя, позволь мне испытать счастливое заблуждение, дай мне надежду на то, что я тебя вновь увижу. Мне ни за что не вынести правды. А боюсь я не столько смерти, сколько безумства. Мой мозг уже не в состоянии восстановиться, и единственное, в чём я полностью отдаю себе отчёт – это то, что мне конец. Я постоянно говорю о себе, но ты для меня – это я, так что на самом деле я говорю только о тебе. Беда в том, что письмо это будет идти по меньшей мере пятнадцать дней, а может быть и дольше. Ради всего святого, пришли мне телеграмму. На Рождество я был проклят, на Новый год меня приговорят к смерти. Сделай мне подарок, Мина, – самый замечательный подарок в моей жизни: пришли мне депешу. Я исступлённо молю Бога о спасении, но мне кажется, что Бог покинул меня. Я вынужден прервать это письмо, чтобы поплакать.