пиши мне, что у тебя нет времени. Уж лучше притворяйся, потому что я не в состоянии пережить даже малейшую обиду. Мина, не причиняй мне боли. Артюр Пришли мне локон волос, а лучше приезжай сама со всеми своими волосами. 27. Мехико, 30 декабря <19>17 Мина, душа моя, Мне не становится лучше. Я уж думал не писать тебе сегодня. Я похож на человека, который вот-вот утонет, и сопротивляться, мне кажется, бесполезно. Если ты ещё не отправила мне телеграмму, то отправь немедленно. Я достоин этого жеста хотя бы в память о нескольких минутах из прошлого. Тело моё совершенно разбито, и я целыми днями твержу себе это высказывание Мюссе: «Душа разбила инструмент». Я, наверное, продержусь ещё месяц или два, но даже и этот срок я вряд ли смогу прожить. Я умираю из-за тебя. Я рождён слишком хрупким. Как же ты не поняла этого раньше! Мне кажется, я бы сделал тебя бесконечно счастливой, и, несмотря ни на что, я сто́ю всё же большего, чем остальные. Я сам виноват, мне не следовало уезжать от тебя. Я чудовищно наказан. Не забудь, что мою посылку должен отдать лично в руки Феликсу Фенеону [210] тот друг, который приедет, и никак иначе. Ведь если мне не суждено вновь увидеть тебя, я доведу саморазрушение до конца. Отправь мне телеграмму со словом «прощай», если тебе так угодно, но знай, что получив её, я умру в первые же пять минут. Позволь же мне сказать тебе, что я любил тебя слишком сильно, что ни один человек, увы, не создан для такой любви. Ты была бы моей единственной любовью; остальное – всего лишь лёгкие увлечения, а тебе бы я отдал в жертву своё высшее целомудрие. Я люблю тебя сейчас так, что этого невозможно представить, это чувство настолько неразумно, что оно просто не может существовать. Я хотел превзойти природу, и вот я наказан. Я обращаюсь тебе как к женщине и прошу с самым что ни на есть христианским раскаянием прощения за то, что вёл себя так ужасно. Помолись о моём успокоении в могиле и не заставляй мои кости ревновать. Вчера я ходил на кладбище. Это невыносимо, потому что оно не отвечает требованиям моей души, но тем хуже для меня. Родная моя, бедная моя Мина, будь счастлива. Не переутомляй себя работой. Пойми, что в этом деле с абажурами тебя обманывают. Побереги своё лицо. Знала бы ты только, каким трогательным казалось мне твоё усталое лицо после бессонных ночей. Ох Мина, Мина, слова так стары! Попытайся полюбить меня. Подумай о старости. Счастье совсем близко. Ты меня не знаешь, потому что ты относилась ко мне с иронией. Если бы ты смотрела на меня