После завтрака поднимается суета, удивляющая не только меня, но и окружающих. По словам сопалатников — выходные обычно в дурке проходят тихо и особенно скучно, а тут зам главврача появился, со свитой, вызвали меня в процедурный кабинет, где принялись возмущаться. Слава богу, не мной, а тем фактом, что меня с ожогом к ним определили, из интенсивной терапии.

— У нас тут не гнойная хирургия, это совсем не наш профиль! — Пафосно возмущается медик, неожиданно при этом мне подмигивая. — А мальчику необходимо делать ежедневные перевязки! Будем писать докладную по этому поводу!

Понятно, главврач районной больницы, по всей видимости — глупо подставился, направив меня сюда. А тут какие-то свои подковерные интриги, мне пока непонятные. Да и без разницы, если честно, мне ведь что надо — чтоб мамашу Мюллер отстранили от должности старшей медсестры как минимум, а как максимум — чтоб дали по рукам, отбив всякую охоту к самоуправству. А то нашлась тут доктор Менгеле в юбке! А что до главврача районки и неприятностнй, которые сулит ему эта ситуация — его проблемы. Надо было сразу пресекать такое, к тому же — это уже не первый случай, значит — не на своем месте человек.

Повозмущавшись — врачи коротко со мной переговорили, поспрашивали как учусь, что читаю и кем хочу стать, когда вырасту. За десять минут ненавязчивых вопросов — выяснили мою вменяемость:

— Обычный ребёнок! — С удовлетворением заключил зам главврача ПНД. — Непонятно, с какого такого перепуга его к нам направили, да еще на выходные!

Ну а мой ответ, кем я хочу стать — вообще привел их в умиление, честно глядя на собравшийся консилиум, заявил:

— Директором совхоза! Или, лучше, мясокомбината!

— Что мы тут время теряем, он нормальней всех нас вместе взятых, — констатировал один из врачей. — пойдемте бумаги составлять. А мальчиком Лариса Сергеевна займется, не оставлять же его без квалифицированной медицинской помощи. И этот факт обязательно укажем! Справишься, Ларочка?

— Справлюсь! — Пискнула покрасневшая от внимания высокого начальства притулившаяся сбоку на кушетке молоденькая медсестра, до этого сидевшая молча.

Довольные врачи, оживленно переговариваясь — покинули процедурный кабинет. Лариса, (которой отчество ну вот совсем не шло, так и хотелось назвать её, по примеру одного из врачей — Ларочкой) доброжелательно на меня поглядывая, пригласила располагаться на кушетке. Загремела инструментами, достала перевязочные материалы и занялась моей многострадальной рукой. Я с трепетом ожидал увидеть там, под слоем бинтов — некий хтонический ужас, вроде сожженной напрочь кисти, до костей.