— Мне надо с ней, — порываюсь сдвинуться с места и борюсь с ремнем безопасности.

— Да сядь ты уже, не мельтеши, бесишь, — скрипит он сквозь зубы. — Кир, вот ты что забыла в больнице? Ей ничего не угрожает, ее промоют, поставят капельницу.

— Семья...

— Хороша семья, — бесится Зарипов. — Ее Вероника подговорила тебя позвать. Ее подруги вам что-то подсыпали. Ты хоть не дури и сядь ровно. Сашку могут из универа исключить, тоже этого хочешь?

Я не словила момент его приезда и разборки. У меня все смешалось в один огромный ком, который катится и катится, пока совсем меня не раздавит. Когда он все успел? Когда поговорил с Ахматовой? И про последствия подумал.

Мне опять плохо, и это видит Матвей. Его голос из грубого и разозленного превращается в нежный и заботливый.

— Я открою окно, потерпишь немного?

Киваю. Даже не спрашиваю, а куда мы, собственно, едем.

Меня размазывает по сидению, как клеевую массу. Ветер, пробивающийся через окно, чуть снимает жар.

Зарипов торопится, едет в своей привычной манере, но едва ли я обращаю внимание, на частые перестраивания и вжатую в пол педаль.

— Кир, сама идти можешь? — чувствую, что его ладонь накрывает мою коленку, чуть сжимает.

Мы остановились, а я ничего не заметила. То ли меня вырубило, то ли я пребывала в выдуманном мираже.

За ним плохо видно, но я точно знаю, что это не мой родной двор, не мой дом, нет у нас нормальных парковок, разметки и панорамных окон. Нет и никогда не будет.

— Где мы? — дергаюсь и бьюсь головой об потолок автомобиля.

— Тише, я привез тебя к себе.

— Почему не ко мне? — но это даже не возмущение, так, легкое недоумение.

— Твои родители с Сашей, а тебе лучше не оставаться одной. Я их заверил, что ты будешь под присмотром Аленки. Твоя мать не стала спорить.

Где-то гложет, что мама меня словно отбросила, словно после нового замужества я не нужна, но я проглатываю обиду. Сейчас лучше, что их нет рядом, выслушивать бурчание Валерия и мамин плач я не в состоянии.

Потянувшись и облокотившись на парня, я выхожу. Меня ведет, ноги заплетаются, а яркий свет в подъезде бьет по зрачкам. Все эти мгновения Матвей по геройски меня терпит, аккуратно придерживает, а в лифте и вовсе расстегивает на мне кофту.

С губ срывается злое:

— Какого...

— Тебе будет очень жарко, лучше сними лишнее, — советует он и отстраняется, вспыхнув тьмой во взгляде. — О чем ты подумала? Что я на тебя наброшусь?

— Нет... да... прости, — отчаянно пытаюсь не сползти вниз, — мозги совсем не соображают.

— Да они и до этого не соображали. Зачем ты туда поехала?

— Теперь ты не мельтеши, бесишь, — я огрызаюсь, возвращая ему его же слова.