Разве не понятно, почему я поехала?

Кабина лифта останавливается, и мы выходим.

— Кир, Кира, постой, — приставляет меня к стенке, а сам отпирает свою дверь. — Сходи сейчас в душ, лучше в холодный. И выпей воды.

Когда я переступаю через порог, отмечаю строгий стиль и отсутствие бардака. Жадно изучаю коридор и обувную полку, двигаюсь медленно, размыто. В организме происходят новые изменения. В каждой клеточке полыхает огонек.

Мне стыдно, безумно стыдно перед ним, что попалась на идиотскую уловку. Господи, да первоклассников тяжелее развести, чем меня. И вместе с этим в глубине души радость. Он сам хотел приехать. Алена позвонила, и он приехал, а потом не бросил там, все разрулил.

Брюнет заводит меня в ванную и включает холодную воду. Не ледяную, но температура для разгоряченного тела чувствительная. Я жмусь, не понимаю, как себя вести, и что за этим последует.

Да и Зарипов продолжает удивлять.

Приносит мне полотенце, свои спортивные штаны и футболку. Даже графин с водой притащил.

От заботы душно. Скрещиваю руки на груди, обнимаю себя сама и вновь задаю тупейший вопрос:

— Может, лучше домой? Столько проблем тебе доставила.

Парень явно злится.

— Детка, заткнись. Сделай, что я сказал. После душа точно почувствуешь себя лучше. Ты же немного выпила?

Я мотаю головой, а он облегченно вздыхает, проводя ладонью по затылку и взъерошивая на себе волосы. Он сейчас такой домашний, уютный. Не похож на того мажора-звезду, который несколько недель назад чуть не переехал меня колесами. Хочется прильнуть, прижаться, но...

— Кир, не закрывайся, — просит он. — Я без стука не войду. А если тебе станет плохо, то зови, не стесняйся.

Он выходит, и я остаюсь в одиночестве. С одной стороны, мне грустно. Он мог остаться. Сейчас я бы позволила все. Сама хочу, внизу живота тугой узел заворачивается все крепче и крепче. С другой, я поражаюсь его выдержке. Будь я ему безразлична, он бы вызвал скорую и ушел...

Следую его совету, забираясь под струйки воды. Кожу неприятно покалывает, мышцы сводит, зубы стучат от холода, но Матвей оказывается прав — мысли прочищаются.

Твою мать.

Я ахаю и бьюсь лбом об плитку. Тварь, Сашка, а Вероника еще хуже. Я этого так не оставлю, хочу, чтобы стерва получила по заслугам. Кем бы она ни была, такое преступление ее отец не заметет.

Сестру, конечно, жаль. Подобного я бы ей не пожелала. Остается вопрос с Антоном. Он же притащил нам долбаный кофе.

Отчего-то я не сомневаюсь, что подсыпали что-то именно туда. Шампанское в счет не идет, его пили все, и никто из спортсменов не пострадал. Учитывая, что я алкоголь плохо переношу, но запрещенные вещества окончательно выбили меня из колеи.