Двадцать лет спустя, в августе 1965 года, пришел совсем другой ответ. В почтовом ящике лежало письмо – из немецкого бюро компенсаций.

В нем говорилось, что женщина по имени Ирмгард Кемплер требует компенсации. Она утверждала, что скрывала молодую женщину по имени Марго Бендхайм, первоначально на Калькройтштрассе, затем на Фазаненштрассе, 70. Узнала я и то, что еще раньше, в 1942 году, они много недель прятали еврейскую семью в старой квартире в Шенеберге.

Наконец-то у меня был адрес.

Спустя годы я снова увидела Гретхен, впервые с того дня, когда попала в руки грайферов, выйдя из бункера у зоопарка. Мы встретились в Цюрихе.

Она рассказала, что случилось с ее семьей. Я была рада услышать, что из-за моего ареста они не попали в беду. После войны Ирмгард и Хьюго наконец смогли пожениться. Только болезнь легких подкосила мужа. Ирмгард пережила его на много лет.

Отношения Гретхен и тети все еще были такими, как отношения дочери и матери. Однако была тайна, связанная с биологической матерью Гретхен, которую знала только Ирмгард.

После того как мать рано умерла, Гретхен осталась сиротой – незаконнорожденным ребенком, об отце ничего не знала, мать никогда не рассказывала. Только тетя и дядя, Ирмгард и Хьюго, знали этот секрет, но хранили его все эти годы. Лишь незадолго до смерти Ирмгард рассказала племяннице, что ее отец был евреем, адвокатом.

Мы с ней встречались в Цюрихе еще дважды. С большими перерывами писали друг другу письма, под каждым Гретхен каждый раз наносила поцелуй помадой.

Когда я впервые приехала в Берлин в 2003 году, то навестила ее. Гретхен жила в доме престарелых. Она была тяжело больна, могла только лежать, умирая. Я села у кровати, взяла ее руку и погладила. Гретхен, которую я видела внутренним взором все еще юной девушкой, стала старухой.

Неделю спустя она умерла.

Гретхен помогла мне выдержать месяцы нелегального положения благодаря своей жажде жизни и веселости. Теперь и ее не осталось – единственной, кто знал меня в то время, когда я пряталась. Лишь она знала ту Марго, какой я была.

Иногда я сижу и рассматриваю предметы, которые остались от моей прошлой жизни. Янтарное ожерелье и маленькая адресная книга: последнее, что может рассказать мне о ней. Я могу прикоснуться к ним, взять в руки. Они выжили вместе со мной – вещи, которые оставила моя мама.