– Собирайте вещи. Мы можем взять вас с собой.
Мама смущенно переводила взгляд с одного на другого.
– Мы ведь ничего не готовили. Здесь еще так много всего. Нам нужно найти кого-то, кто сохранит это все до нашего возвращения.
Она помолчала.
– Если выживем.
Гуши знала, что речь идет о нашей жизни. Покинуть Берлин – как долго мы ждали этого момента. Но теперь ее охватили сомнения. Она все еще думала о нелегальном положении – даже если и отменила первую попытку. Для нее все происходило слишком быстро.
Мы сидели за столом в гостиной: Гуши, Ральф и я, Эрвин и вахтмейстер. Нужно было принять решение. Вариантов два. И оба опасные.
Мама держалась за край стола и смотрела не на нас, ни на кого из нас.
– Мы приедем после, – сказала она наконец. – Нам нужно пару недель. Разместим все вещи, а потом приедем.
Она говорила тихо и неуверенно, не как обычно. Это серьезно? Она просто хотела выиграть время, потому что не была готова покинуть Берлин? Или уже решила жить нелегально и не хотела оскорбить Эрвина? В то время никто из нас не мог сказать, было ли верным решением остаться.
Несколько часов спустя Эрвин и полицейский направлялись обратно в Верхнюю Силезию. Без нас. Все родственники, которые были в этом лагере, выжили.
Мы привезли мебель к тете Анне, единственной родственнице-христианке. Она была разведена с одним из девяти двоюродных братьев Хехтов. Рассталась с мужем уже в середине тридцатых годов. Причину мы точно не знали, но подозревали, что Анна была одной из тех, кто вовремя расстался с супругом-евреем до того, как это стало опасно.
Теперь мы должны были обратиться за помощью именно к ней. Единственной нееврейке, которую мы знали.
Так все наши вещи попали к тете Анне. Мы надеялись, она сохранит их до нашего возвращения. Мы твердо рассчитывали, что произойдет возврат. Времена были ужасные, но однажды они должны закончиться.
И тогда все будет ждать нас: наша мебель, посуда, фотографии, синий диван. Все должно было нас ждать. Пока мы не вернемся. Все трое.
Звезда в кармане: в подполье
Многие люди уже пропали из нашей жизни, но теперь мы прощались с самой жизнью, нашей старой жизнью. Вещь за вещью, чемодан за чемоданом, мы расставались с мебелью, посудой, одеждой. Сын Анны Эгберт, работавший в автомобильной компании, приехал с автомобилем и двумя помощниками и забрал вещи, чтобы сохранить их для нас.
Тем временем мама была полна решимости покинуть Берлин и уехать в Бистрей. Шел январь 1943 года. Вот уже четыре месяца мы носили звезду. Стоила он десять пфеннигов. Желтая звезда из грубой ткани с черной надписью «еврей». Нужно было подтвердить ее получение. Согласно предписанию, с ней нужно было обращаться «бережно» и закрепить на одежде так, чтобы она была хорошо видна. Тем не менее я пришила свою на пальто немного ниже груди, чтобы прикрывать сумочкой.