Я не смотрю им вслед. Любое указание на знакомство может поставить их под удар. Кемплеры сворачивают за угол, я следую за двумя мужчинами. Мы просто расходимся, без прощания.
Еще на пути к участку решаюсь сказать правду.
– Я еврейка.
В вакууме: Терезиенштадт
– Я еврейка.
Произнеся это, я снова объединила свою судьбу с судьбой моей семьи и всех остальных евреев. Что бы со мной сейчас ни произошло, я больше не одна. «Я» превратилось в «Мы».
После пятнадцати месяцев, проведенных в укрытиях, я снова существовала. Бегство и прятки остались позади. За последние несколько месяцев я встретила много людей, которые помогли мне, даже нашла друзей. Только эти люди не имели никакого отношения к моей прошлой жизни. Похоже, я больше никогда никого из них не увижу. За все это время я не поговорила ни с одним евреем. Я чувствовала себя оторванной от судьбы собственного народа. Каждый день я испытывала чувство вины. Надо было все-таки пойти с мамой и братом? Тогда я, по крайней мере, знала бы, что с ними случилось. Теперь я почти испытывала облегчение, что все закончилось, и в то же время боялась того, что будет дальше. Мужчины встали по обе стороны от меня и повели в направлении Курфюрстендамм. Я пыталась уловить момент, когда уже не было пути назад.
– Можно мне в туалет, пожалуйста?
– Это подождет, – ответил темноволосый.
– Я не могу ждать. Это ненадолго. Вот кафе!
Они неохотно вошли туда вместе со мной и сопровождали до двери в дамскую комнату. В уборной я находилась одна. Я искала возможность сбежать. Окон внутри не было, а люк над уборной оказался слишком маленьким.
Выхода не было. Я встала перед раковиной, открыла кран и вымыла руки, медленно и спокойно. Я знала, что это мои последние мгновения свободы.
Затем вытерла руки и вернулась к двум мужчинам, которые все еще ждали за дверью.
По дороге в участок я узнала, что они грайферы – охотники на евреев. Будучи на службе у гестапо, они прочесывали улицы, ездили в метро, ходили по кафе и кинотеатрам, высматривая людей, которых знали раньше или которые могли быть евреями, судя по внешнему виду. Как мне рассказали по дороге, они обратили внимание не на меня, а на Хьюго Кемплера. Он был маленьким и смуглым – наверное, благодаря гугенотскому происхождению, – и поэтому его посчитали евреем. Впервые я услышала о том, что были евреи, которые доносили на других евреев, чтобы самим спастись от депортации. Я никогда не была особенно осторожной, когда передвигалась по улицам. Всегда подозревала, что опасность в другом месте. Мне повезло, что я не попала в руки грайферов раньше.