– Они обещали защитить моих родителей. Но их депортировали в Терезиенштадт. Я не могла это предотвратить.

– Моих мать и брата забрали в январе 1943 года. Ну, ты и так знаешь.

Стелла посмотрела прямо на меня.

– Мне очень жаль. Нет, я этого не знала.

– Я все время задаюсь вопросом, кто мог нас предать. Мы спланировали побег. Они пришли именно в день нашего отъезда. Ты ведь видела моего брата в тот день на фабрике.

Стелла достала из коробки на прикроватной тумбочке сигарету и зажгла ее. Затем протянула коробку мне. Я не отреагировала.

– Я вас не предавала. Клянусь! В январе я сама еще скрывалась. Потом меня арестовали. С тех пор я здесь.

– Я скрывалась больше года. Такие люди, как ты, схватили меня. На Йоахимстальерштрассе.

Стелла улыбнулась и выпустила дым.

– Это как раз мой район. Ах, Марго! Странно, что мы никогда не встречались.

Все те месяцы, которые я пряталась, Стелла охотилась там, где я бывала каждый день: в районе вокруг Курфюрстендамм, Литценбургерштрассе, Паризерштрассе и Оливаер-плац. Имела ли она какое-либо отношение к аресту моей семьи, я так и не узнала.

Терезиенштадт. Это название слышалось каждый день. Терезиенштадт или восток: две возможности, которые у нас были, две дороги, которые вели отсюда.

О востоке мы ничего не знали. О Терезиенштадте услышали больше. В основном информация поступала от человека, который днем работал за пределами лагеря и возвращался только вечером, чтобы поспать. Раньше он трудился в еврейской общине. Затем его депортировали вместе с семьей в гетто Терезиенштадт. Позже выяснилось, что он был одним из немногих, кому было известно о финансах еврейской общины. Его вернули из гетто в Берлин, поскольку он мог быть полезен при экспроприации имущества общины. Его жена и дочь остались в Терезиенштадте.

Благодаря этому человеку мы многое узнали о гетто. В Терезиенштадт доставили людей, которые до войны были у всех на виду: художники, ученые, раввины, а также старики, представители смешанной расы и еврейские партнеры из привилегированных смешанных браков. По сравнению с лагерями на востоке, о которых мы ничего не знали, но из которых никто никогда не возвращался, Терезиенштадт казался местом, где еще возможно выжить.

Через несколько недель, уже в конце мая 1944 года, снова собрали транспорт. Он должен был отправиться в Терезиенштадт.

Предусматривалась отправка только 23 человек, почти исключительно представителей смешанной расы и привилегированных. Для меня было ясно: я хотела попасть в список на этот транспорт. Не хотелось ждать, пока соберут следующий транспорт, который, возможно, отправился бы на восток.