Мы не пошли в участок: поскольку я уже призналась, что еврейка, им больше не требовалось перепроверять мои документы. Вместо этого они крепко схватили меня слева и справа и потащили к следующей станции метро. И не отпускали ни в метро, ни на пути к сборному пункту на Иранише штрассе. В тот момент, когда мы подошли к воротам лагеря, те открылись. Выехал большой грузовик.

– Он едет на восток, – заметил красавчик.

Сборный пункт размещался в бывшем отделении ранней патологии еврейской больницы на Иранише штрассе – в лабиринте длинных коридоров и пустых комнат.

Бывшие помещения для вскрытия перепрофилировали в комнаты для сна. Позже я узнала, что лагерь перевели сюда двумя месяцами ранее с Гроссе Гамбургер штрассе, поскольку евреев в Берлине почти не осталось и гестапо требовалось меньше помещений. Несмотря на это, до переезда собрали транспорт в гетто Терезиенштадт, чтобы еще раз опустошить лагерь. Там мне предоставили кровать в большой комнате.

Трудно было понять здешнюю жизнь. Это транзитный лагерь, но казалось, некоторые люди здесь прочно обустроились. Еврейские и полуеврейские заключенные, ожидающие отправки, размещались в больших спальнях. Но были и те, кто работал и, очевидно, постоянно жил в лагере.

Все пытались создать для себя некую иллюзию повседневной жизни. Только никто не знал, не найдет ли он свое имя в списке уезжающих уже на следующий день.

Я пыталась поговорить с как можно большим количеством людей, чтобы выяснить, не найду ли тех, кого знала раньше. В какой-то момент я услышала имя Стеллы.

Я знала только одну Стеллу, хорошенькую блондинку Стеллу Гольдшлаг, которая работала на «Сименс» вместе с моим братом.

– Да, это она, – сказал мне кто-то. – У нее собственная комната.

– Сколько она в лагере?

– Целую вечность. Год как минимум. Она «грайферин».

Значит, Стелла тоже работала на гестапо. Сразу вспомнилось 20 января 1943 года. Я все еще ломала голову, не донес ли на нас тогда кто-нибудь.

Вечером я навестила Стеллу в ее комнате. Казалось, девушка была рада меня видеть.

– О, входи! – воскликнула она. Выглядела ослепительно: высокая, светловолосая и уверенная в себе, такая, какой я ее запомнила при немногочисленных встречах. Она улыбнулась мне. Я не улыбнулась в ответ.

– Могу я тебе что-нибудь предложить? Чаю?

– Нет, спасибо.

Я оглядела комнату.

На стенах было прикреплено несколько фотографий. В остальном крошечная комнатка была голой и обставленной по-спартански.

– Ты работаешь на них?

Стелла села на кровать.

– Все не так просто.

Улыбка исчезла, подбородок слегка дрожал.