От нее узнала, что произошло. Громкий стук, шум, хлопанья дверей. Они пришли и забрали брата и госпожу Мейснер. Соседка также описала пару, которую видела у них. Должно быть, кузина Анни с мужем, которые поженились совсем недавно. Мы договорились, что они последуют за нами, если удастся сбежать в Бистрей. Судя по всему, хотели навестить нас еще раз и попрощаться.

Теперь и их забрало гестапо вместе с моим братом и госпожой Мейснер.

Мать. Она пришла, когда все снова стихло, а квартиру опечатали. Теперь она ожидала меня на расстоянии всего нескольких домов. Мама была в безопасности! Ей повезло. А брат?

Ральф никогда в жизни не находился в одиночестве. За те два месяца, что наша мать провела в гестаповской тюрьме, он был полностью сломлен. А теперь сам сидел в тюрьме. Мама была сильной, я могла представить, как она перенесет заключение. Но Ральф? Если бы с ним была хотя бы Анни. Тогда думать об этом было бы легче.

Соседка молчала, она позволила мне спокойно посидеть, не сказала ни слова по поводу того, что мне пора уходить. Мы сидели молча, каждая на своем стуле. Я не могла пошевелиться. Пришлось ждать, пока мужчина перед нашей дверью уйдет. Я была словно одурманена. Брат ушел, мой младший брат, который никогда никому ничего не сделал. Мой брат, который так чудесно играл на скрипке. Я словно видела его перед собой, как он зажимал скрипку под подбородком, серьезный и сосредоточенный. Точно такое же выражение лица было у него, когда он боксировал. Никто бы и не подумал, что Ральф хороший боксер, судя по тому, как он выглядел: в очках и с умным, внимательным взглядом. Он любил школу, учебу, в отличие от меня. Хотел учиться в вузе. Только теперь об этом и речи не шло. Все планы рухнули сами собой. Ральфа не было, и я даже не знала, увидимся ли мы еще.

Когда начало темнеть, я попрощалась. Я медленно спускалась по лестнице. Мужчины не было. Дверь оставалась опечатанной.

Не прошло и пяти минут, как я стояла в квартире, где должна была ждать мать.

Перед депортацией здесь жил Эгон Маркус. Кто-то сунул мне что-то в руку. Ее сумочка. Мягкая потертая кожа. Мамы больше не было. Трудно поверить, что ее больше нет, ведь эта сумка составляла с ней единое целое. Я открыла замок. Адресная книга, в которую мама заносила все важные адреса, когда прилагала усилия к нашей эмиграции. Янтарное ожерелье. Это все. Я искала письмо от нее, сообщение. Ничего.

Сообщение, которое прислала мама, осталось не на бумаге: «Береги себя. Постарайся изменить жизнь к лучшему».

Я покинула квартиру, вышла на улицу и побежала куда глаза глядят, мне было все равно. Почему мама не подождала меня? Она приняла решение в пользу брата. Если бы подождала, я пошла бы с ней. Разве я ей не нужна? Или мать надеялась, что я приму решение пойти с ней совершенно самостоятельно, добровольно, как это сделала она? Мама надеялась, что и я сдамся?