— Все-таки лед вокруг, — Мария подошла к столу, стоящему посреди залы.

— Далеко на севере живут люди, которые и лета-то толком никогда не видели. Они делают свои жилища из льда, правда, они отличаются от этой крепости тем, что меньше по размерам, и имеют другой вход… Это неважно, — я махнул рукой, заставляя себя отойти от камина, и подойти к окну, на котором с удивлением обнаружил самое настоящее стекло, через которое было хорошо видно каждую деталь уже начавшейся битвы. — Эти северные люди называют свои жилищаиглу и прекрасно готовят в них еду, да и, пардон, детишек делают, — я с удовольствием наблюдал, как Мария густо покраснела. — Вы хотите понаблюдать за ходом битвы? — она кивнула, и я немного отодвинулся от окна, предоставляя ей место для обзора. Когда Мария встала рядом, я внезапно очень остро ощутил ее присутствие. Нужно было отодвинуться, пока она не заметила, что что-то не так, но я не стал этого делать, постаравшись сосредоточиться на веселье за окном, набирающем обороты.

Так называемые армии шли друг навстречу другу в классической шеренге, только барабанного боя не хватало, чтобы полностью соответствовать канонам. Вот они сблизились друг с другом настолько, что снежки вполне могли долететь до противника. Но команды пока не поступало ни с одной ни с другой стороны, и поэтому в сторону условного врага летели только одиночные комки снега, словно у того, кто его держал, не выдержали нервы, или же стороны просто прощупывали слабые стороны друг друга.

— Огонь! — это заорал Разумовский, да так, что даже мы услышали.

— В рассыпную! — вторил ему Румянцев. Строй распался и войско под командованием Петьки распалось на отдельных бойцов, которые перешли на бег, огибая строй противника, заходя ему в тыл и атакуя сбоку.

От такого неожиданного действия Разумовский сначала на секунду растерялся, но затем приказал перестроиться и перестал нести тяжелые потери, вот только его оборона была частично разбита, а несколько особо прытких бойцов Петьки неслись на всех парах к крепости, которую, похоже, вообще никто не охранял. Но дело было даже не в этом, обойдя Разумовского с тыла, Петька приказал сомкнуть ряды и таким образом отрезал армию Разумовского от его крепости. Я невольно улыбнулся. Все-таки я не ошибся и вовремя вспомнил, что этот самый раздолбай Петька должен стать одним из самых гениальных военачальников.

Внезапно на периферии зрения промелькнула тень, и я понял, что недооценил Разумовского.

— У нас гости, — я быстро подошел к стене и набрал снежков, лежащих у стены.