— Как же много я пропустил с этой болезнью, — я кашлянул, к счастью, не закашлявшись на этот раз почти до рвоты.
— Да, вместе с герцогиней выслали прусского посла, — Румянцев попытался меня добить. — За то, что тот имел наглость примчаться ко двору и просить пощадить репутацию и чувства несчастной девочки.
— И самое смешное, не за шпионаж, не за то, что они пытались пролоббировать сближение с Пруссией и полную поддержку политики Фридриха, а за то, что за девчонкой уследить не смогли. Как-то даже обидно получилось, — я встал из-за стола и прошелся по комнате. Кошка, вылезшая из своей корзины, пошла за мной, пытаясь ухватить за ногу.
Дверь в очередной раз отворилась, и Румянцев вскочил со стула, склонившись в глубоком поклоне.
— Ваше императорское величество…
— Оставьте нас, — Елизавета взмахом руки отослала Петьку и вошедших вслед за ней Штелина, Разумовского и Ивана Шумилова. Когда все убрались, недоуменно переглядываясь, Елизавета подошла ко мне. — Полагаю, Румянцев уже рассказал тебе все новости, — я осторожно кивнул. — Не скрою, я весьма благоволила этой девочке. Сделать окончательный выбор в ее пользу мне мешала твоя возможная реакция. К тому же время до назначенного срока еще есть. Но, в связи в произошедшими событиями, к которым еще и твоя болезнь присоединилась, я, наконец-то, определилась. Точнее, я, наконец-то, приняла твои симпатии. И гонец к Августу несет не только настойчивую просьбу сделать мерзавца Понятовского предполагаемым приемником на польском троне, но и объявление о помолвке и начале переговоров о приданом, — я долго смотрел на тетку, затем осторожно кивнул. — Полагаю, что остальные девицы вздохнут с облегчением и начнут по-настоящему развлекаться, без оглядки на меня или тебя. Да и, Петруша, подумай, что бы ты хотел получить в подарок на свою помолвку?
— Вот это, — и я взял со стола и протянул Елизавете проект развития в Российской империи всеобщего начального образования. — Я хочу получить вот это.
Глава 19
Грохот, раздавшийся из коридора, заставил меня поднять голову с подушки и посмотреть в ту сторону. Сегодня я впервые выспался, потому что меня, наконец-то, перестал мучить кашель, никак не хотевший полностью проходить. На свободу меня выпустили уже две недели назад, и прошло уже десять дней, после того, как объявили о моей помолвке, и ровно неделя с тех пор, как Понятовский увез Софию в Польшу. Я при отъезде не присутствовал, но, благодаря Румянцеву знаю, что выглядела несостоявшаяся Екатерина очень расстроенной. А вот что думает по поводу всего этого Мария, мне узнать также не удалось. Потому что наедине мы с ней больше ни разу не оставались. При этом караулили нас почище государственной казны. Моя первая, она же последняя вылазка на территорию, отведенную польской делегации, встретила препятствие в виде здоровенного гвардейца, который стоял на страже возле входа в небольшое крыло. По всей видимости у него был приказ, не позволяющий пропускать на вверенную ему территорию никого мужского пола. Посмотрев на часы, убедился, что пора вставать, чтобы предпринять очередную попытку встретиться с Марией.