— Если следовать вашей логике, то к любимой наследником Пруссии.

— Если бы, — Шетарди сделал еще один глоток. — Мардефельд вчера жаловался, что князь его за человека не воспринимает.

— Ну, хорошо. Кого ласково встречает Ушаков? Раз уж вы уверены, маркиз, что все беды идут из этой жуткой Тайной канцелярии?

— Я не знаю! — вскричал Шетарди и вскочил из кресла, в котором совсем недавно разместился. — Руже! Где тебя носит дьявол? Вина! — пока слуга наполнял бокал, Шетарди немного успокоился. — Ушаков как-то заявил, что служит не императорам и императрицам, а России. Он просто выживший из ума старик.

— Но клуб он организовал на зависть многим, — хохотнул Шантоне.

— Да, дорогой мой, с этим не поспоришь. Кого из невест наследник выделяет особенно? — тихо спросил посол, словно бы обращаясь к самому себе.

— Поговаривают, что больше всего знаков внимания получает принцесса Ангальт-Цербстская, — ответил Шантоне и одним глотком допил свое вино.

— Какое убожество, — Шетарди приложил ладонь к лицу. На его пальцах сверкнули камни, вставленные в тяжелые перстни. — Завтра, если мне память не изменяет, гостьи будут предоставлены сами себе. Позаботьтесь о том, чтобы принцесса Ангальт-Цербстская приняла меня.

— Хорошо, маркиз, я вас уведомлю, когда ее высочество будет готова вас принять, — и Шантоне поставил пустой бокал на стол и слегка склонив голову, обозначив поклон, вышел из комнаты. Шетарди же опустился в кресло.

— Что же я упускаю из вида? Что? Почему мне все время кажется, будто я плетусь позади всех остальных? Что-то назревает. Какая-то буря и ее отголоски уже слышны, но я никак не могу понять, с какой стороны дует ветер. Надо еще раз попытаться встретиться с наследником. Он сейчас болен, а отсюда уязвим. Может быть, сейчас все прояснится, и я хотя бы буду знать, на что мне нужно обратить внимание.

* * *

— Как вы себя чувствуете, ваше высочество? — Мария подняла взгляд на доктора Флемма и поджала губы.

— Я прекрасно себя чувствую. Сколько можно вот так бесцеремонно врываться в мои апартаменты? — она сжала кулачки. — Почему вы к другим не ходите и не надоедаете им своими странными просьбами?

— Потому что его высочество не давал мне таких указаний, а в вашем случае он почему-то уверен, что вы могли заразиться. Так как ваше самочувствие? — и он действительно довольно бесцеремонно приложил ладонь ко лбу Марии, а потом поднял ее руку и принялся считать пульс. — Покажите мне язык, ваше высочество, не упрямьтесь, мы с вами оба знаем, что его высочество только с вида производит впечатление мягкого и сговорчивого человека, а на самом деле ему не чужда определенная жестокость. Сейчас, когда болезнь обнажила все самые худшие черты его характера, лично я не хочу давать ему повод для раздражения тем, что не выполнил приказ, выполнить который не представляется большего труда.