В кабинет вошел молодой человек в дорожном плаще и зимней треуголке. Поклонившись, он молча протянул мне письмо, и остался стоят, ожидая, что я скажу. Я же вскрыл послание и тут же вернул его Олсуфьеву.

— Ваше высочество? — он недоуменно приподнял бровь. Парень был молод, лет двадцати, и было в нем что-то весьма располагающее к себе. Скорее всего, дело было в открытом лице, на котором блуждала очень славная улыбка. Правда, эта улыбка сама сползла, как только я протянул ему письмо. — Вы не будете читать?

— Нет, — я покачал головой. — А не буду я читать по одной весьма простой причине, я не знаю шведского языка.

— Но, как же так, ведь письмо… — курьер явно растерялся, глядя то не меня, то на зажатое в руке письмо.

— Вот что, вы же знаете язык, на котором это письмо написано? — Олсуфьев, помедлив, кивнул. — Очень хорошо. Располагайтесь, — я указал ему на стул для посетителей у стола. Если хотите, то снимите плащ и треуголку, — мне до сих пор была не слишком понятно, почему для посланников и курьеров было вполне нормально вот так вот взять и ввалиться хоть даже к королю, про наследников вообще можно промолчать. А самый шик, чтобы с плаща вода капала прямо на ковер.

— Ваше высочество, я не понимаю… — он стянул треуголку, и я отметил, что парика он не носит. Хотя, может быть в дороге было неудобно, я впервые видел этого молодого офицера, и поэтому понятия не имел, что ему удобно, а что нет.

— Адам Васильевич, — я только что глаза не закатил, глядя на его переминания с ноги на ногу. — Вы шведский знаете?

— Да, конечно, я же приписан к Российскому посольству в Стокгольме, — он кивнул, явно обрадовавшись, что наконец-то может ответить хотя бы на один мой вопрос.

— Ну и отлично. В теперь садитесь и читайте, или вы предпочитаете делать это стоя?

— Я? Читать письмо, адресованное вам? — нет, ну что за тормоз, на меня накатило раздражение.

— Адам Васильевич, из нас двоих только вы знает шведский язык. А мне, чтобы узнать содержимое письма, хотя я догадываюсь, о чем оно, все равно нужно кого-то просить мне его прочитать. Зачем же мне тратить время и кого-то искать, если прямо передо мной стоите вы, знающий шведский?

— Но, вы не боитесь, ваше высочество, что содержимое может быть мною рассказано в каждом салоне, куда меня, дай Бог, пригласят в те дни, что я пробуду в Петербурге?

— Да кому надо, тот итак уже знает, что мне написал какой-то швед от лица своего короля, — я пожал плечами. — Уж во всяком случае, ее величеству точно доложили.

— И вы так спокойно к этому относитесь? — Адам покачал головой и принялся разворачивать письмо.