— Премного благодарен, ваше высочество, Петр Федорович.

— Да рано благодаришь, Кузьма Матвеев. Вот ежели вести добрые принесу, вот тогда и будет время для благодарности. Да и то, ты не работал со мной, не знаешь, может все еще хуже окажется, — и я направился к двери, на ходу надевая треуголку, и натягивая перчатки.

— Так ведь я, батюшка, вначале на мануфактуре вашей побывал, — я резко обернулся, и увидел, как Кузьма хитро улыбнулся. — Сам посмотрел, как работают мастера, порасспрашивал. А потом уже сюда пошел. Еле как уломал вашего адъютанта позволить мне парой словечек с вами перекинуться.

— Угу, я понял, — и я снова направился к двери, на ходу прорычав. — Федотов!

— Да, ваше высочество, — он вытянулся передо мной на крыльце, обогнав уже в дверях.

— Может быть, ты мне объяснишь, почему на мануфактуре нет охраны? Кто угодно, как выяснилось, пришел, что ему надобно вынюхал.

— Так ведь, ваше высочество, вы не давали распоряжения, — Федотов даже растерялся. — Сторожа-то есть, куда без них…

— Так, вот сейчас лучше помолчи, — я поднял вверх указательный палец. — Моя мануфактура будет первой, где пропускная система заработает. А что это такое, я тебе во дворце расскажу. Да ответственным назначу, чтобы через месяц все уже как часы заработало. И, кстати, а как ты вообще додумался, допустить его ко мне?

— Так он мне рассказал про то, что просить у вас хочет, — виноватым Федотов не выглядел. Более того, он искренне не понимал, почему я разозлился. — Я и подумал, что задумка неплохая. Тем более, что дела у мануфактуры казенной плохо идут, а вот фужер, который его мастерами сделан, я видел. Очень красиво. Так по стеклу уметь надо работать. Руки-то у них из того места, из которого положено растут. Жаль будет, если так и сгинут в безвестности. — Я бы мог его успокоить, что не сгинут, и через каких-то лет тридцать все у них наладится, но не стал. Зачем, если возможность появилась мастеров практически на халяву к рукам прибрать?

— А где черти Петьку носят? — я перевел разговор в другое русло, краем глаза увидев, что Федотов выдохнул с облегчением.

— Здесь я, Петр Федорович, — я повернулся в ту сторону, откуда голос раздался. Румянцев стоял неподалеку, держа под уздцы лошадей. По его помятой роже было видно, что этот паразит успел где-то прикорнуть. Не удивлюсь, если на конюшне, которую отремонтировали и обустроили первой. Лошадей сейчас, в связи с ремонтом, было много, а им не объяснишь, что нужно на улице ждать, пока там хозяева свои дела сделают. Так что конюшня была теплая с огромной кучей сена, вовремя притащенной туда. Вот, похоже, в этом небольшом стогу Румянцев и умудрился поспать. Бросив на него яростный взгляд, я вскочил в седло, сразу с места рванув рысью.