— Вот же дятел, ну Петька, я до тебя доберусь, — пробормотал я, и тут же более громко ответил. — Я многих из них видел, так сказать, вживую.

— Что всех? — у Елизаветы даже голос окреп от удивления.

— А сколько их планирует приехать на эти ваши гулянья?

— Обещалось двенадцать и трое еще в раздумьях, — я от неожиданности крякнул.

— Сколько? Но, тетушка, хватит ли у вас здоровья, чтобы со столькими девицами наравне на балах отплясывать?

— Надеюсь, что к тому времени поправлюсь, с Божьей помощью. Так что, никто из принцесс, которых ты вживую видел, тебе не нравится? — я вздохнул. Перспектива быть привлеченным к развлекательным мероприятиям в приказном порядке маячила совсем рядом.

— Я уже говорил, что мне весьма симпатична польская принцесса Мария Анна Сабина… я не помню, как там дальше, — покаялся я, опустив голову. Елизавета поджала губы.

— Это не лучший вариант для тебя, — наконец, протянула она. — Но я послала ей приглашение. Август выразил свое согласие, так что посмотрим на эту девицу вблизи, и тогда выскажем свое мнение.

— А могу я поинтересоваться, тетушка, а сколько времени планируется отвести на этот шаба… эм, этот праздник? — у меня начали закрадываться смутные опасения, что этот спектакль с умирающей императрицей поставлен не просто так, а, чтобы подготовить меня к весьма неприятным известиям.

— Петруша, ты же не думаешь, что мы выгоним девиц, стоит им только приехать? — Елизавета вырвала свою руку из моей и села в постели.

— Тетушка, сколько по времени продлится этот верт… Господи, эта ярмарка невест?

— Петя, я знаю, что ты не любишь светские увеселения. И я клянусь тебе, что запланированный на апрель маскарад мы проведем так, как ты этого захочешь, а не в привычной нашему двору манере, — я почувствовал, как у меня дернулся глаз. На апрель? Серьезно, вашу мать? — А вообще, я считаю, что негоже будет отправлять в путь девушек, пока погода не будет способствовать длительным путешествиям. Хватит с них и зимней поездки, в которую многие уже отправились, дабы встретить Новый год уже в Петербурге, а не в убогой таверне.

— Тетушка, сколько?

— Я думаю, что сразу после Ивана Купала можно будет начинать собираться в путь. Невеста будет к тому времени определена, все договора, коли таковые будут представлены, уже заключены…

— Я, пожалуй, пойду, — я поднялся с кресла и склонился к надушенной ручке «умирающей». — Вижу, что вам уже гораздо лучше, тетушка, а у меня все еще есть дела.

— Да-да, Петенька, ступай. Я рада, что ты так же, как и я, понимаешь, что это будут не просто увеселения, от твоего выбора и скорейшего рождения у тебя сына зависит будущее Российской империи, — торжественно произнесла Елизавета. Вот все и встало на свои места, я так и думал. В остальных-то аспектах Елизавета была вполне вменяема и правила твердой рукой, опираясь на совсем неглупых советников. В стране хоть и не происходило глобальных реформ, но и потрясений сильных не наблюдалось, и даже чувствовалось некоторое процветание. Но вот мысль о моей скорой женитьбе, похоже, у нее в идефикс переросла. И неважно, что мне сейчас пятнадцать, и церковь будет коситься, если раньше семнадцати я под венец попрусь.