Тем не менее время, пока он был на улице, дало мне возможность перевести дух. Чтобы напомнить себе: что бы ни случилось, я люблю Оливера, а он любит меня, и нам не нужны ни флаги, ни знамена, ни, тем более, кольца или свадьбы, чтобы доказать это. За последние два года мы доказали, что сильны и можем пройти через все это, и именно поэтому мы в первую очередь женимся.

Когда он вернулся, я заметил, что он очень бледный.

«Ты в порядке?», спросил я.

«Это была моя мама».

«Они не придут на свадьбу?»

«Нет. Мой... мой отец. У него случился сердечный приступ».

«О Боже!» Я рывком поднялся на ноги. «С ним все будет в порядке?»

Оливер сосредоточился на стопке индексных карточек. «Вообще-то он... Он не доехал до больницы».

«Черт, мне очень жаль».

Я попытался обнять его, но он был не в том настроении, чтобы его обнимали. И это не должно было причинять боль - он был потрясен и опечален, мы только что поссорились из-за пустяка, а разные люди по-разному воспринимают чувства, - но это было больно.Очень больно .

«Мне нужно увидеться с мамой», сказал он. «Я должен уйти».

«Конечно». Я засомневался, вроде как я хочу поддержать тебя, но не уверен, как. «Может, мне пойти с тобой?»

«Я думаю», и снова мне не следовало читать в его голосе отказ, но я все же это сделал, «Будет лучше, если я пойду один».

Это имело смысл. Очевидно, это имело смысл. Его мать ненавидела меня. Я был худшим человеком, которого он мог взять с собой. «Все, что тебе нужно. И, ну, звони. Или не звони. Просто... делай... делай то, что должен. Я буду здесь. То есть, не здесь. Я буду дома и...»

Он кивнул, прервав меня. Затем повернулся и целеустремленно зашагал прочь.

Я СИДЕЛ НА ДИВАНЕ в штанах и ел курицу кунг-по прямо из контейнера, когда понял, что, возможно, не совсем справляюсь с ситуацией. Оливер уже почти неделю был в родительском доме — теперь уже в доме своей мамы — занимаясь логистикой смерти. Не то чтобы мы совсем не общались — мы отправляли сообщения и даже пару раз разговаривали по телефону, — но Оливер казался отстранённым. Я мог понять это, учитывая, что у него было много забот: административные хлопоты по организации кремации, эмоциональный удар из-за того, что его отец умер вскоре после того, как он сказал ему, чтобы он шёл к чёрту, и, о да, та огромная ссора, которая всё ещё была в разгаре. Я просто хотел, чтобы он позволил мне быть там, помочь ему, сделать что- нибудь, чтобы почувствовать себя менее бесполезным.

Только, наверное, это было эгоистично. Дело в том, что за все время, что мы были вместе, в наших отношениях ни разу не было такого момента, когда Оливеру нужно было бы мое отсутствие. Пространство, иногда, конечно, когда работа требовала много сил или когда я раздражал. Но сейчас все было по-другому. Я понятия не имел, о чем он думает, и какая-то крошечная, беспорядочная часть моего мозга беспокоилась, что он меня ненавидит. Потому что если ложиться спать злым было плохо для ваших отношений, то ложиться организовывать похороны отца будучи злым - это уже совсем другой уровень пиздеца.