— Сегодня ваши власти уже сделали заявление о гибели подводной лодки. Прими мои соболезнования. Воды нейтральные, поэтому мы не стали вмешиваться в спасательную операцию… — голос Сони был ровным.

Странно, что мне об этом рассказывает именно она, а не Харальд или Марта. Хотя… откуда Марте знать? А вот кронпринц явно решил делегировать жене озвучивание этого трагического известия. Показательно. И правильно, наверное. Женский голос звучит мягче и сочувственнее.

Кстати, эту подлодку в моём будущем так и не подняли. Глубина там, наверное, запредельная.

— Спасибо… — только и выдавил я.

На этой печальной ноте мы попрощались.

— Боковые удары наносятся с небольшим замахом, особенно левый, ну или правый — если ты левша. Этот замах я прячу парой подготовительных движений корпуса. Вот так, смотри… Никакого отведения плеча или локтя, удар должен быть быстрым и коротким. Большой палец держи кверху.

Я старательно показывал всё в деталях для Хокона, который, наконец, вернулся домой и был, так сказать, допущен Мартой к моему истерзанному после общения с её родителями телу.

— Я в поединке не могу просчитать то или иное действие, хотя вроде голова работает неплохо, — жалуется Хокон, пытаясь повторить боковой. Удар вышел немного размашистым, но хоть техника улучшилась.

— Это нормально. Всё приходит с практикой, — подбодрил я парня, подходя ближе. — Главное, не зацикливайся на движениях. Бокс — это как танец: когда ты перестаёшь думать и начинаешь чувствовать, всё получается само собой.

В комнате Хокона на видном месте висит боксерская груша с примятыми боками — показатель того, что её часто использовали.

— Вижу, ты всерьез увлекаешься боксом, — сказал я, постучав по мешку. — Нравится бокс?

— Очень, — блеснул глазами мальчишка и с воодушевлением добавил: — Правда, папа говорит, что это слишком опасно для принца. Но мне хочется быть сильным… ну, как ты.

— Ха! Я вообще работаю на ринге без включения головы! — усмехнулся я, глядя, как Хокон снова примеривается к удару. — Ну, вернее, моё подсознание само решает, что и как делать.

Парень удивлённо вскинул брови.

— То есть, ты не думаешь, когда дерёшься?

— Думаю, но не так, как на экзамене по математике, — пояснил я, усаживаясь на край дивана. — Раньше я тоже пытался всё просчитывать, каждый удар обдумывать… Но на ринге это губительно. Если рассчитывать каждое движение и заранее прокручивать варианты, то даже кандидатом в мастера спорта не станешь.

Хокон внимательно слушал, чуть подавшись вперёд.

— Так что? Только рефлексы?

— Рефлексы, интуиция и наработанные связки — это основа. На тренировках ты ставишь удары так, чтобы они стали твоей второй натурой. А во время боя у тебя появляется второй уровень мышления — инстинкты и опыт работают сами по себе. Это как у опытного водителя. Он ведь не думает, как включить поворотник или нажать тормоз. Всё происходит автоматически.