— Желаете выпить что-нибудь? — с заметным акцентом спросил переводчик с ушами, словно у слонёнка. Его русский был ужасен, но старания ему не занимать.

Мы остались вдвоём с принцессой Соней, но третьим присутствующим был этот самый переводчик. Хотя его можно было бы счесть скорее предметом мебели — Соня его игнорировала. Зачем он тут вообще нужен? У Сони, видимо, проблемы с языками. Понимать она понимает, но видно, что в её биографии королевского воспитания не наблюдается. Вот Харольда учили, и Марту с Хоконом тоже, а Соню… ну, она ведь из простых «дворняг», как и я. Хотя, говорят, в её роду что-то голубокровное нашли.

— Я не пью, — гордо заявил я, чтобы раз и навсегда отмести любые подозрения в алкоголизме.

— У меня к вам есть просьба. Неожиданная. И если не сможете помочь — ничего страшного.

— Слушаю, — ответил я с неподдельным интересом, слегка поддавшись вперед.

— Я, как и мой муж, лютеранка. Это такое течение в христианстве, — неожиданно начала Соня. — Ты, наверное, слышал.

— Так… ну, слышал, да, — соврал я, ведь кроме самого слова «лютеранство», ничего об этом течении не знал.

— У вас в СССР в прошлом году из разрозненных общин тоже создали Евангелическо-Лютеранскую церковь, — продолжила мама Марты.

— Я коммунист и атеист, — на всякий случай уточнил я.

— Это хорошо, — переводил ответ переводчик. — Дело в том, что глава Всемирной Лютеранской федерации господин Ханзельманн планирует принять их в члены в этом году. Так вот… Он просит меня, а я прошу вас, соответственно, помочь одному человеку — новому епископу вашей церкви, господину Харальду с организацией Теологической семинарии.

— Неожиданно… И как я могу помочь? — задал вопрос я, пребывая в легкой растерянности.

— Необходимо помещение для обучения семинаристов и общежитие для их проживания, — пояснила Соня. — Иначе придётся делать семинарию заочной. А это, сами понимаете, потеря качества образования будущих студентов.

— А в каком городе он живёт? В Москве?

— Нет, он в Латвии… как его… в Риге!

Переводчик добросовестно переводил всё, даже её запинки и заминки.

— В Риге⁈ — растерялся я. Ведь в Латвии у меня связей почти нет. Вот если бы в Москве или хотя бы в любом другом городе РСФСР — тогда другое дело.

Соня кивнула, не замечая моей растерянности.

— Могу попробовать поговорить насчёт Ленинграда, — осторожно пообещал я, не представляя, как уговаривать Власова выделить жирный, почти столичный кусок недвижимости для какой-то нелепой церкви.

— Это же недалеко от Риги? — уточнила Соня.

— Недалеко! Рядом совсем — километров пятьсот! — брякнул я, ориентируясь далеко — недалеко по сибирским меркам.