Вытаскиваю гостинцы и завожу разговор.

— Завтра выпишут уже, легко отделался. А ты чего пришёл? Не ожидал!

— Переживаю, и вообще — наши страны друзья, и у меня есть хорошие знакомые в ГДР…

— Да, это верно! СССР — наш самый лучший друг, никогда не предаст, я уверен, — с серьёзной миной поддакнул Торстен.

У меня аж зубы заныли от услышанного. Год-два, и мы вас предадим, братан, как пить дать. Сука меченая!

— Тут журналисты приходили, — понизив голос, сообщил больной. — Вопросы задавали, такие… гнилые! Подводили к тому, что ты отмороженный и убить для тебя — раз плюнуть. Я их отбрил. Сказал, что в следующий раз с ринга уже тебя унесут! И вообще, травмы в большом спорте — обычное дело, и с этим приходится мириться.

— Ага, это они могут: переврать, придумать, да обругать ни за что, — соглашаюсь я, чувствуя неприятный осадок от всей этой возни вокруг боя.

— Капстрана! — с тяжёлым вздохом поддакнул наверняка тоже проинструктированный местным Штази Шмитц.

Мы ещё немного пообщались в основном на тему бокса и олимпиады в Сеуле, и я ушел довольный, оставив на прощание автографы и парням из палаты немца, и этой самой страшилке медсестре, которой меня представили, как известного спортсмена. Марте интерес ко мне фигуристой бабёнки в белом халате категорически не понравился, но она деликатно промолчала. Умная и воспитанная девушка!

Надо отдать должное и медсестре, и молодому водителю-охраннику — люди они оказались нормальные, без лишних претензий. Я сейчас вообще всех любил! Даже подозрительные происки империалистов перестали тревожить. Хотя… пора бы и сообщить о них куратору от КГБ в нашей делегации. Дядька этот незаметный: невысокий, лысоватый, на вид обычный бухгалтер лет сорока. Но движения у него плавные, взгляд цепкий — не обманешь. Чую, непростой человечек!

Чай с вареньем и скромный завтрак — это всё, что было у меня в животе, а время обеденное, и организм растущий. Может, зайти в кофейню рядом с больницей?

— Хочешь кофе с булочкой? — уловила мои желания умница-Марта.

Пока сидели в кафе, наслаждаясь ароматным напитком, который я заедал ещё и солидным куском пиццы, не обошлось без споров. Девушка вдруг заявила, что собирается заплатить за нас обоих.

— Марта, ну нельзя так! Для советского человека и русского мужчины, в частности, это очень обидно, — с упрёком пояснил я. — У нас мужчины всегда платят за дам. Делают подарки, а взамен получают улыбки и хорошее расположение.

— А вы что, улыбок и расположения просто так не заслуживаете? — поддела меня Марта, хитро прищурившись и отхлебывая кофе. — Не обижайся, это шутка. Ты говори, Толя, я буду запоминать! — добавила она уже серьёзным тоном. — У нас всё иначе, но я хочу, чтобы было так, как у вас.