Девушка чуть отвела взгляд, будто колебалась, стоит ли продолжать, но всё-таки продолжила:

— Когда я получила от тебя шубу, я даже не понимала, насколько это дорогая вещь. Только дома мне показали ценники на такие. Мама скандал устроила, требовала, чтобы я её тебе вернула. Но я сказала, что шуба уедет назад в СССР только на мне!

— Она очень тебе идет, — мягко сказал я. — Вообще, я не против твоей самостоятельности, но платить за мужчину женщина не должна. А маме твоей я сегодня объясню, что это не тебе подарок, а мне! Я доволен тем, что ты носишь вещь, которую я для тебя выбрал. А значит, вспоминаешь меня.

— Да, она мне идёт! — эти слова девушка сказала на русском. — Ох, ты бы видел, каким глазами на неё смотрят другие женщины! Майн гот! Майн гот! Зависть можно… как это у вас… лопать ложкой! М… Нет, мазать на хлеб!

— Ты уже неплохо понимаешь наши идиомы, — замечаю я.

— Папа нанял учителя из России, — ещё раз удивила меня Марта.

Так душевно просидели мы час, а то и больше, но пора ехать сдаваться родителям принцессы. Выйдя из кафе, я увидел Торстена, который из окна палаты махал нам рукой. Марта, предусмотрительно оставив шубу в машине под охраной водителя, выглядела легко и свежо. Её стройная фигурка в джинсах была куда лучше, чем у фрау Эрны. То-то, я смотрю, ариец возбудился. Больничка совсем рядом, за забором, и мой соперник имеет возможность заценить статы моей подруги.

— Фрау Марта, вам звонила ваша мама, — сообщил водитель и протянул кирпич-телефон подружке, которая Торстена ещё не успела заметить.

Девушка быстро набрала номер и застыла, слушая поток норвежских слов на другом конце разговора. С каждой секундой выражения её лица каменело. Закончив разговор, она обернулась ко мне, и я увидел слёзы на глазах! Телефон из её рук выпал, ударившись об асфальт с глухим звуком. Гнев в моей груди вспыхнул как сверхновая.

— Что тебе сказали? — потребовал я ответа.

Марта подняла на меня глаза и пробормотала:

— Толя… мама отменила ужин. Она сказала, что не хочет общаться с убийцей. Тот парень, ну… к которому ты ходил, умер! Так по телевидению сообщили. Но я ещё с папой не говорила, он всегда на моей стороне и ты ему очень нравишься!

В груди у меня закипала злость. Умер? Да как такое возможно? Я вспомнил, как этот «покойник» буквально час назад хрустел своим пирожком и уверял меня, что завтра его выпишут, а сейчас в окне маячит! За спиною штепсель прячет! Ну журналюги!

Марта, наклоняясь за разбившимся телефоном, даже не заметила, что из окна палаты Торстен Шмитц высунулся уже по пояс и размахивал руками так усердно, будто собирался взлететь. Конечно, её изящный наклон демонстрировал всё, чем может гордиться стройная девушка в джинсах, и немец, как порядочный ариец, явно был впечатлён.