— А я уверен, что протестов не будет, — улыбнулся я, пристально глядя ему в глаза.

Мужик ухмыльнулся в ответ:

— А я уверен, что деньги свои мы не потеряем. А вот вы — рискнули!

— Окей, сенкс, — небрежно поблагодарил я букмекера, сунув квитанцию в карман.

— Хорошие часы, мистер, — мужик кивнул на мою руку, явно заметив блеск механических «Бланпен».

— Дедушка тоже похвалил твои часы, — шепнула по пути назад Марта, глядя на меня с нескрываемым любопытством. — Выигрыш пополам!

— Ну уж нет! Ты рискуешь деньгами, значит, твой и выигрыш, — категорично отказался я, делая себе зарубку в голове, узнать сколько же эти часы стоят на самом деле.

«Часики,» — хмыкнул я про себя. Ян Севелин, помню, уверял, что они стоят около пяти тысяч долларов, когда вручал их мне. Тогда он решил так рассчитаться за информацию, а я, не особо интересуясь модой, принял подарок без излишних эмоций. Но теперь, раз уж и букмекер, и сам король их заметили, видимо, Ян не соврал.

— Толичка… но это нИчесно! — возмутилась Марта, переходя на мой родной язык. — Если бы не ты, я бы не выиграла!

В её словах, конечно, была железная логика, но… на кой мне сорок пять тысяч крон? Куда я их дену?

— Мы ещё не выиграли, но мне приятно, что ты веришь в меня и мои прогнозы, — примирительно улыбнулся я. — И ладно! Пусть моя часть выигрыша хранится у тебя на наши будущие летние расходы в СССР.

— Летние расходы? — переспросила подруга.

— Ну да. Кто-то же должен оплачивать поездки по Енисею, шашлыки и рыбу, — подмигнул я.

Марта рассмеялась и неожиданно крепко обняла меня:

— Ты такой… настоящий, Толичка. Мне с тобой очень спокойно.

— А мне с тобой тревожно. За твои деньги, за твой норвежский характер, за наши прогулки летом, — усмехнулся я, обнимая её в ответ.

В глубине души я, конечно, знал, что рядом с такой девчонкой тревожно будет всегда. И всё равно не хотел её отпускать.

И пока мы так препирались, успели вернуться в клуб и застать момент, как моего друга активно прессует официант. Он, красный как рак, требовал — если я правильно понял — расплатиться за приват.

Девочек в клетках уже не было. Видимо, они или отдыхали, или выполняли свои прямые обязанности в приватах. Зал словно опустел, и теперь в центре внимания оказался джаз-банд, участники которого, изрядно фальшивя, мучили свои инструменты. Играли паршиво, и ясно, что посетители сюда приходят не музыку послушать.

Цзю что-то бурчал, уставившись на стол с остатками чая, явно оправдываясь:

— Я вас не понимаю, — врал мой друг, хотя сто пудов уверен, что всё он понял — ему же чек суют под нос!