— «Я сейчас полицию вызову! Успокой свою мамашу!»

Хокон хоть и не лез меня заслонять своим пока ещё довольно тщедушным телом и, уверен, понимал, что угрозы никакой нет, но в стороне не остался. Малорик!

Мамаша же теперь кричала не столько на меня, сколько на тренеров.

— «Да он покалечил моего ребёнка! Чертов русский! Мальчик в больнице!» — обрывками переводил Колян. То ли боялся передать накал эмоций, то ли просто старался, чтобы я понял суть, а не поток слов. А может, всему виной была его исцарапанная физиономия.

Тем временем Марта, уже совершенно серьёзно, сделала шаг вперёд и…

Девушка встала в неумелую, но боксёрскую стойку, как бы подчеркивая, что своего Штыбу она бить не даст. Разве что сама… потом, если будет за что.

Да что за глупости в башку лезут!

— Щёлк, щёлк, — сестрица боксёра, очевидно, тоже местная гимназистка, продолжала фотографировать меня с остервенением папарацци. Ну точно компромата для газет наделает!

Но и эту проблему снова решила моя возлюбленная. В этот момент я, наверное, впервые по-настоящему осознал её чувства ко мне — не просто симпатию или увлечение, а нечто гораздо более серьёзное. Марта, сделав пару шагов, выхватила фотоаппарат, может, и дорогой, кстати, и раскрутив его за ремень, как пращу, впечатала в пол, заставляя аппарат, жалобно звякнув, разлететься осколками по спортзалу.

— «Она разбила мой фотоаппарат!» — перевёл вопль девицы Николай.

Марта тут же парировала, изобразив святую невинность:

— «Сама уронила, я даже пальцем не трогала!»

И, как бы сразу опровергая себя, девушка наступила каблуком сапога на разбитый девайс с возгласом «Ой, тут что-то валяется!», окончательно доломав его.

— Вы свидетели! — торжествующе провозгласила тётка, поворачиваясь к тренерам и господину Йонасу.

— «Мы ничего не видели!» — озвучил наглое враньё боксёров Николай.

— Да, дедушка! — Марта, наконец, соизволила взять сотовый.

Верный Йоханссон как бы между прочим встал между ней и парочкой родственников недобитого норвежского боксёра. До гордого звания «шкаф» водитель если и не дотягивал, то самую малость, а зная парня, я был уверен — Марте ничего не угрожает.

Пока принцесса что-то щебетала в трубку на своём родном, поглядывая на уже остывшую мамашу, я ещё раз попытался поговорить с теткой. Но, увы, никаких других языков она не знала, а представитель «Советского спорта» ретировался под предлогом обработать свои раны. В общем, скомканное получилось мероприятие. Интересно, что по этому поводу напишут местные газеты? Ведь детишки молчать не станут и с удовольствием расскажут всё. Родителям, уж точно.