За соседним столиком тут же начались перешёптывания. Не удивлюсь, если к вечеру в округе все будут знать, что какой-то русский с принцессой обсуждали дела с загадочным иностранцем.

— Госпожа Марта, вас к телефону! Дедушка! — Йоханссон возник за моей спиной так неслышно, что я едва не плеснул кофе на белоснежную скатерть.

Опять врёт? Или на этот раз правду говорит? Но почему тогда на немецком, а не на своём родном языке? Может, специально, чтобы бабульки за соседним столиком не поняли? Хотя одна из них, похоже, всё же разобралась. Теперь она зажимала рот сразу двумя руками.

— Толя, в оперу хочешь вечером? — прикрыв ладошкой динамик телефона, спросила Марта через пару минут общения с предположительно Улафом пятым на другом конце линии.

— А что дают? — зачем-то спросил я, ибо какая мне разница? Я не фанат оперы, и идти туда неохота.

— Ваш русский певец будет петь. Хворостов Димитрий, — задав вопрос в телефонную трубку, перевела ответ театралка.

— Да ладно⁈ Он тут выступает? Да, конечно, хочу! — обрадовался я.

На чужбине земляк что родной брат!

— Один концерт дает проездом по пути в США на турнир «Арии за мир», — добавила Марта, опять послушав дедулю.

Как это он мимо меня прошёл, ведь я все списки выезжающих читал, пока был руководителем комиссии по выезду? Или он позже разрешение получил, когда я ушёл уже на хозработы? Вот в прошлом году, в сентябре, помню, делал ему документы в Тулузу. Стыдно, но я даже не поинтересовался, как он там выступил. А сейчас — вишь, Скандинавия, потом Штаты! Видно, карьера парня идёт в гору.

— Давай! Только мне надо предупредить наших, — решился я.

— И выигрыш наш, наконец, получить! — согласно кивнула Марта, добавив фактуры в будущее обсуждение нас старыми сплетницами.

Тепло попрощавшись с хорошим человеком, мы поехали в гостиницу.

— Надо же, Мирослав не обманул тебя, вернул всё, — только и заметила по пути Марта.

— Бывает и такое, — ответил я, улыбнувшись, но про себя отметил, что полного доверия к Мирославу у меня все же нет.

В гостинице я направился прямо в полулюкс Копцева. Решил, что лучше отпрошусь у него на оперу, чем у Евгения Петровича. Меньше разговоров и нотаций.

— Да иди куда хочешь! — махнул рукой Копцев, даже не взглянув на меня.

— Константин Николаевич, что-то случилось? — заволновался я, видя, что тренер сильно не в духе. За собой я никакой вины не чувствовал.

— А ты не знаешь? А-а-а, ты, значит, не в курсе! Трое из пяти наших сегодня вылетели! Всего семь медалей привезём, — убитым голосом произнес он.

Я чуть не ляпнул: «Тьфу, ерунда какая», — но вовремя осёкся. Потом дошло: это вовсе не ерунда. Для нас, бойцов, это всего лишь очередной турнир. Но для Копцева? Это его отчётность, его репутация. С него спрос будет. Почему команда на рядовом соревновании берёт всего семь медалей из двенадцати возможных?