Так что я думал не долго, оглянувшись и поняв, что сейчас на меня никто не будет нападать. Я отбросил вопящего мелкого поганца и ринулся в эту яростную кошачью драку без правил и порядка. Они катались по полу в одной из кабинок первого этажа, рычали и кусались, рвали друг друга на клочья. Вернее Корделия рвала Марику, а та лишь пыталась выжить и отбивалась, как могла.

— А ну отвали от нее, ты, пиявка переросток. — Крикнул я подбегая и размахиваясь, вкладывая в удар весь свой опыт и всю силу спины и плечей. Хоть оружие у меня и было в руке, но вот убивать ее никак нельзя было, она многое знала. Кто, что, откуда и когда ждать. Так что я просто вмазал ей.

Удар получился что надо, от души так сказать. Корделию с головой захватила жажда мести, она очнулась только тогда, когда я уже добежал до них, и мой кулак уже летел в ее оскаленное в окровавленной улыбке лицо. Судя по окровавленной морде, она уже натурально откусила кусок от Марики.

Шлёп.

Даже звук удара был странный, словно ударил не вампира, чья кожа крепче стали, а статую, слепленную из свежей мягкой глины. Мой кулак провалился наполовину, а вся правильная симметрия лица была нарушена, и ее точеная красота разбилась, словно хрустальная ваза. Всю ее голову перекосило, скулу смяло и смазало ближе к переносице, закрывая глаз. От удара Корделия дернулась и взвыла, отпуская Марику, чем та незамедлительно воспользовалась. Она сгруппировалась и ногами отпихнула ее, разрывая дистанцию. Досталось ей очень хорошо, она хрипела и кривилась. Вырванный кусок на лебединой шее, здоровая дырка в боку и разодранное когтями лицо. Все ее алое платье превратилось в изодранные окровавленные лохмотья. Лишь мельком взглянув на нее, я понял, как вовремя подоспел, еще чуть-чуть, и ее бы тут порвали.

— Марика уходи. Сейчас же! Они не будут разбираться на чьей ты стороне, они тебя убьют. — Приказал я ей, — Уходи и спрячься где-нибудь. Я тебя обязательно найду. Да очнись же ты, не стой столбом.

Она перевела расширившиеся глазищи с меня на уже бегущих в нашу сторону вооруженных гвардейцев. На их перекошенные от ярости лица. Окинула разрушенный танцевальный зал. Поняв, что ее сородичи почти все ушли, приняла верное решение. Она ничего не спрашивала, ничего не говорила. Кривясь и прижимая руку к продырявленному боку, она превратилась в размытый туманный силуэт и скользнула в одно из разбитых окон, растворившись в черной, как глубокая могила мгле.

Корделия зарычала от досады и злости, поняв, что ее добыча ускользает из рук. И попыталась последовать за ней. Э нет дорогая моя. Второй раз я такой ошибки не сделаю, больше я тебя не отпущу. Простенькое заклинание воздушной волны откинуло ее снова вглубь коморки, прямо в обломки мебели.