Справа от тропы скала уходила почти отвесно вверх — не залезешь. Слева — чуть более пологий склон с камнями и кустами, на котором виднелась небольшая площадка — нагромождение камней, за которыми можно было спрятаться. Не очень место, конечно, но хоть что-то.

— Спрячемся там, — сказал я, показывая наверх, — за камнями. Переждём пока пройдут.

Амату посмотрел туда, куда я показывал, и кивнул.

«Хорошее место», — пришла его мысль.

— Захар, за мной, — скомандовал я и начал карабкаться вверх.

Камни были мокрыми, скользкими, руки то и дело соскальзывали. Я лез, цепляясь за каждый выступ, Захар пыхтел сзади, иногда тихо ругаясь. Амату же двигался легко и плавно, как будто забирался не по мокрым камням, а по сухому асфальту.

Через пару минут мы добрались до небольшой площадки. Если лечь за камнями, то снизу не должно быть видно.

Я улёгся на живот, подтянул ромовик, устраивая его так, чтобы можно было сразу стрелять. Захар лёг справа, тяжело дыша. Амату занял позицию слева, и я почувствовал, как его ментальное поле накрыло нас всех троих — плотным, упругим колпаком.

«Спрятать тела», — пришла от него мысль. «Эфирное — сжать, астральное — в кокон, мысли убрать».

Я закрыл глаза и начал сворачивать своё эфирное тело. Собрал его в тугой комок, спрятал глубоко внутрь, под физическую оболочку. Получилось не сразу, но через минуту я перестал чувствовать собственный эфирный фон.

Потом я взялся за астральное тело. Закрыл эмоции щитом, а поверх него натянул ещё один слой — пустоту, прозрачность, отсутствие всяких чувств.

В голове — тишина. Ни одной мысли. Только вот из этом мысленной тишины меня тут же вывел Захар.

— Яр, — прошептал он. — Не получается у меня.

— Ты сможешь, — я повернулся к Захару, помогая ему спрятать эфирку — это у него получилось с моей помощью быстро. — Слушай сюда. Ты — камень. У тебя нет эмоций, нет ничего. Просто выдохни и представь, что ты — вот эта скала. Серая, мокрая, холодная. Никаких мыслей, никаких чувств. Понял?

Захар судорожно кивнул, закрыл глаза и задышал глубоко, размеренно. Я чувствовал, как его астральное поле дёргается, мечется, но через некоторое время стало постепенно успокаиваться, сжиматься, прятатьтся.

— Ментальное тело теперь, — напомнил я. — Мысли убери. Представь, что твоё сознание — это небо, а мысли — это облака в нём и эти облака-мысли улетают в даль. Или испаряются, как тебе удобнее представить.

— Понял, — прошептал Захар, закрывая глаза. — Сейчас сделаю.

Я тоже закрыл глаза и по этой же методе отсёк у себя все мысли.

Дополнительно Амату, который и так накрыл нас своим полем, усилил воздействие и я почувствовал, как моё ментальное тело — которое я ещё толком не умел контролировать — успокаивается, затихает, становится гладким и ровным, как поверхность озера в безветренный день. Судя по тому, как расслабилось лицо Захара, он тоже смог успокоить ум.