Потом я переключился на прокачку ментального тела — учился отделять небольшие его куски. Получалось неважно, но небольшой прогресс всё-таки был — у меня получилось послать маленький сгусток ментального поля на пару метров, а потом даже на пять. И каждый раз я как будто получал информацию о том месте, куда долетал мой ментальный сгусток. Интересно! Очень интересно! Живой разведчик, похоже. Может, именно так у меня проявлялся дома дар предвидения? Просто улетала энергия и возвращалась с информацией? Я когда прочитал, что вся энергия информационна, и вся информация энергийна. Похоже, что это так и есть.

Часа через три ходу мы вышли в большую долину, в которой мы впервые появились в Ирии. Вон там на склоне был портал, а чуть ниже мы разговоривали с ирийцами. Моя эфирная сигнализация так и не сработала — то ли вологодские её и не пересекали, то ли сумели обойти. Я поставил ещё одну, но тут уже было слишком широко, в отличие от ущелья и особой надежды я неё не возлагал.

Судя по карте зональщиков нам нужно поворачивать направо, на восток. Я показал карту Амату, он коротко кивнул и свернул в нужную сторону. Солнце уже клонилось к закату и, когда оно уже почти закатилось за горизонт, мы вышли к небольшой площадке, защищённой от ветра нависающей скалой.

Я решил переночевать здесь. Дал команду разбить лагерь, достал из рюкзака камни-гармонизаторы, отсчитал шестнадцать штук и передал их Захару.

— Держи, — сказал я, сразу чувствуя изменения в своем поле из-за убытия камней, — с ними сон будет безопасным.

Захар взял камни, рассовал по карманам, и через пару минут уже спал, свернувшись калачиком на между камнями. Амату сидел с закрытыми глазами, погружённый в медитацию. Я лёг, положив ромовик рядом, и провалился в сон без сновидений.

Утро встретило нас туманом. Густым, молочным туманом, который стелился по земле, скрывая тропу впереди. Я продрал глаза, чувствуя, как спина затекла, а мышцы ноют после вчерашнего перехода. Дождь идти перестал и это хорошо, а то продрог уже от этой сырой одежды совсем.

Захар уже сидел у костра, который он умудрился разжечь из мокрых веток. Амату стоял на краю площадки, задрав голову вверх. Я проследил за его взглядом — в небе, высоко-высоко, кружила птица. Крупная, с большими и широкими крыльями, похожая на орла.

Ага! Я подошёл к ирийцу. Он понял меня без слов и положил руку мне на плечо. Его ментальное поле коснулось моего, и я почувствовал, как он тянет моё сознание вверх, к птице. Я ментально попросил его не помогать так сильно, а только поддержать, и он чуть ослабил контроль. Я рванулся сам.