Захар что-то буркнул и замолчал, сворачивая внутрь астральное и ментальное тела.

Мы углубились в редкий лес. Деревья здесь были странные — стволы серебристые, как у среброкоров, но более тонкие, а крупные фиолетовые листья свисали вниз, создавая живой полог. Под ногами хрустел мох, пахло сыростью. Солнце только поднималось над горизонтом и пока не торопилось просушивать и нагревать воздух.

Закончив набор энергии, я послал Амату мысленный вопрос: «Как маги видят наш след? Мы же спрятали поля.»

Амату не остановился, но его ментальное поле коснулось моего, и я получил ответ, окрашенный лёгкой досадой: «Вы не умеете скрывать мысли. Прятать на короткое время можете, но всё равно думаете громко. Особенно твой друг много оставляет следов.»

Ну, как бы… что есть, то есть. Я покосился на Захара: он шёл, низко опустив голову, его лицо было бледным, под глазами синяки. Вымотан, рана ещё не зажила, плечо болит — а тут ещё контроль над астралом и менталом. Да я и сам чувствовал, что мое ментальное тело слабо поддаётся воздействию — направлять мысли на дело я умел хорошо, а вот прятать их или вообще останавливать — с этим были сложности.

«Ничего не поделаешь», — добавил Амату. — «Он не обучен. Ты тоже не обучен, но у тебя воля гасит колебания. У него воли меньше».

Больше, меньше — это сейчас не важно. Время на исходе — вологодские идут по всплескам Захара, как по маяку. Нужно уходить быстрее или найти место, где их можно сбросить хвост.

«Амату», — послал я мысли ирийцу. — «Ты чувствуешь пустоты в скалах, проходы. Нам нужен обход, чтобы не лезть сквозь толпу тварей. И чтобы маги потеряли след.»

Ириец резко остановился. Я тоже затормозил, и Захар налетел мне на спину, чертыхаясь. Амату закрыл глаза и его лицо стало отрешённым, как у статуи. Я чувствовал, как его ментальное поле расползается в стороны.

Мы стояли так минуту. Вторую. Захар переминался с ноги на ногу, покусывая губу.

Потом Амату открыл глаза и медленно поднял руку и показал не на восток, куда мы шли, а чуть правее, туда, где скалы смыкались в узкую расщелину, заросшую кустарником.

В моей голове вспыхнула картинка: тёмный проход между двумя каменными стенами. Он уходит вверх, потом резко обрывается, сменяясь на узкую пещеру, уходящую вглубь скал и через метров семьсот выводит к подножию скал, с другой стороны каменной гряды. Там, за скалами — пологая долина, поросшая высокой травой, которая вела к ещё одному, поднимающемуся вверх ущелью, за которым и был наш конечный пункт назначения — долина, где я хотел основать форт. Судя по картинке, твари там были, но не так много, как если бы мы шли строго на восток.