А этот камень, что она дала ему через Игната! Она хотела проверить, есть ли у него дар и стабилизатор на его поясе горел, как маленький фонарь. Ярче, чем у неё и ярче, чем у любого, кого она видела.

Виола быстро отвернулась и полезла в рюкзак за ножом. Она подошла к поверженному жигарю, присела на корточки и привычным движением вскрыла грудную клетку. Рука нащупала ядро — тёплое, пульсирующее, с ровным фиолетовым свечением. Хороший экземпляр. Рублей на триста потянет, если не больше. У второго жигаря оказалось такое же ядро.

Она вытерла ядро о штанину и протянула Макарову.

— Держи. Твоя доля.

Он взял, покрутил в пальцах, хмыкнул. Ни удивления, ни жадности в глазах — просто принял как должное.

— Интересная бусина, — сказал он.

Виола фыркнула. Бусина! Он хоть представляет, сколько зональщиков полегло, пытаясь эти «бусины» достать?

— Хорошо, — сказал Макаров. — С теорией потом. Веди дальше, пока тут ещё кто не нарисовался.

Виола кивнула, достала И-вектор и снова двинулась вперёд, в фиолетовую муть.

Она поймала себя на том, что уже в который раз за сегодня думает о нём. О том, как он двигается — экономно, без лишних движений, будто каждое действие выверено годами тренировок. О том, как говорит — коротко, по делу, но так, что хочется слушать. О том, как смотрит.

Особенно как смотрит.

Виола знала этот взгляд. Точнее, она знала все другие взгляды, которыми на неё смотрели мужчины. Похотливые, раздевающие, с масляными улыбками и бегающими глазами. Оценивающие, прикидывающие, сколько она стоит и как к ней подкатить. Заискивающие, готовые на всё, лишь бы она улыбнулась в ответ. Или наоборот — взгляды командные, собственнические, от которых хотелось вымыться с мылом.

Макаров смотрел на неё иначе. Спокойно. Без тени того, что она привыкла видеть в мужских взглядах. Без похоти, без заискивания, без желания командовать.

— Далеко ещё? — раздался сзади голос Макарова.

Виола обернулась. Он смотрел на неё всё таким же спокойным взглядом.

— Ближе, чем ты думаешь, — ответила она и снова отвернулась, чтобы он не видел выражение её лица.

Фиолетовая муть впереди начала светлеть.

Пришли.

Сейчас будет переход в Ирию, а там начнётся самое сложное — сделать так, чтобы её план прошёл гладко.

* * *

Прямо перед нами, в метрах пяти, висела арка высотой метров пять, шириной — как ворота в охраняемую промышленную зону. Только вместо створок там был свет.

Яркий, солнечный, совершенно нормальный свет лился из этого проёма, и там, где он касался фиолетовой мути Зоны, эта муть исчезала, испарялась, как вода на раскалённой сковородке. Края арки пульсировали, переливаясь от густо-фиолетового до почти прозрачного.