Захар устроился на дальнем конце стола. Напротив меня расположился Григорий Мартынович Крылов, специально приехавший из Владимира, где он продолжал налаживать правоохранительную систему, после моего ночного звонка. Его проницательные серые глаза внимательно изучали бумаги, разложенные на столе. Рядом с ним сидел Артём Стремянников — молодой финансист выглядел собранным, несмотря на ранний час. Германн Белозёров занял место справа от меня, его обычно спокойное лицо выражало озабоченность.

— Докладывай, — кивнул я Крылову.

Тот открыл папку с документами, и я заметил, как дрогнули его аккуратно подстриженные усы — верный признак того, что новости будут неприятными.

— Могилевский подбил статистику за последний квартал, — начал Григорий Мартынович, и его голос звучал сухо, по-деловому. — Четырнадцать конфликтов между местными и приезжими. Три полноценные драки. Одна поножовщина — та самая, вчерашняя. Тенденция, князь, неутешительная: в первый месяц квартала было два инцидента, во второй — четыре, в третий — восемь. Рост геометрический.

Я молча кивнул, предлагая продолжать. Крылов перевернул страницу.

— Большинство конфликтов происходит в трёх местах: на рынке, в трактире Харитонова и на строительных площадках. Поводы разные — от оскорблений до споров о месте в очереди. Но суть одна: две группы людей, которые друг друга не переваривают.

Захар откашлялся, привлекая внимание. Мой управляющий за прошедший год сильно изменился. Он полностью вошёл в свою роль управляющего, перестав считать себя всё тем же простым слугой, который годится только подавать одежду и приносить чай. Вместо этого превратился в человека, который всегда держит руку на пульсе города. Его клочковатая борода была аккуратно подстрижена, а в глазах появилась та особая цепкость, что отличает хороших администраторов от бездарных.

— Формируются группировки, Прохор Игнатьевич, — произнёс он, и в его голосе слышалась тревога. — Я поручил своему помощнику Никону, разобраться, кто есть кто. Картина такая: «коренные» — это около двухсот семей. Жители старой Угрюмихи, люди из Овечкино, Анфимовки, Дербышей — те сёла, что присоединились к нам в первые месяцы. Они знают друг друга годами, их деды вместе охотились в этих лесах, их отцы вместе отбивались от Бездушных.

Захар сделал паузу, собираясь с мыслями.

— «Новые» — это рабочие артели, преподаватели академии, чиновники из разных княжеств, купцы со своими приказчиками.

— Средний класс, — подал голос Белозёров.

Захар же продолжил:

— Уже больше двух тысяч человек, и каждую неделю приезжают ещё. Они между собой тоже не особо дружны, но против местных держатся вместе.