Он повернул голову и увидел их.
Пятеро у подсобки с садовым инвентарём, метрах в тридцати. Четверо магов в наспех накинутой одежде, за ними виднелись растрёпанные полуголые женщины. Ублюдки явно прервали «развлечение» с пленницами. И один…
Матвей напрягся.
Высокий. Худой. Кожа странного оттенка — не болезненная бледность, а что-то другое, словно под ней проступала зелень. Пальцы слишком длинные, с лишними суставами. А глаза…
Крестовский видел много дерьма за свою жизнь. Кощеев, Жнецов, тварей, которым не было названия в человеческом языке. Но от этого взгляда — блестящего, многогранного, нечеловеческого — по спине пробежал холодок.
Магистр. Тот самый, о котором предупреждала Раиса.
И он был сухим. Ни капли жидкости на коже.
— Что, мать вашу, происходит⁈ — голос Магистра резанул слух, скрипучий и неприятный, словно хруст гравия под сапогом. — Где Карасёв? Где Синицын?
Тимур Черкасский шагнул вперёд, и пламя заплясало на его ладонях. Матвей выскользнул следом, чувствуя, как тело само начинает перестраиваться — мышцы уплотнялись, кости трещали, готовясь к трансформации.
— Они заняты, — бросил пиромант. — Умирают.
Магистр повернул голову — резко, рывком, как… Матвей нахмурился. Движение было неправильным, нечеловеческим.
А потом он услышал.
Сначала тихо, на грани восприятия. Жужжание. Шелест. Тысячи крохотных звуков, сливающихся в единый гул. Воздух вокруг Магистра задрожал, и Крестовский увидел, как из темноты, из травы, из-под земли начало выползать что-то…
Много чего-то.
Запах ударил в ноздри — сладковатый, тошнотворный, от которого желудок скрутило узлом. Феромоны. Матвей не знал, откуда всплыло это слово, но оно подходило. Так пахнет в муравейнике, если разворошить его палкой. Так пахнет гниющая коровья туша, облепленная мухами.
Только в тысячу раз хуже.
— Тимур, — процедил он сквозь зубы, чувствуя, как костяные пластины прорастают сквозь кожу, — жги. Жги всё, что можешь до горизонта.
Четверо вражеских магов рванули вперёд. Ермаков и Лихачёва приняли на себя двоих. Безбородко столкнулся с третьим — вспышка огня против ледяных шипов. Четвёртого на миг отвлекла Марья выстрелом по сформировавшемуся защитному барьеру.
А они с Тимуром остались против Магистра.
Тварь — иначе Крестовский не мог его назвать — подняла руку. Улыбнулась. И чёрная волна хлынула на них, жужжа и шелестя тысячами крыльев.
Глава 18
Матвей не стал ждать. Трансформация началась и завершилась за долю секунды — ранг Магистра позволял и не такое. Кости захрустели, вытягиваясь и меняя конфигурацию, мышцы вздулись, а кожа покрылась костяными пластинами. За мгновение на месте человека среднего роста вырос трёхметровый монстр — помесь медведя и богомола с хитиновой бронёй, множеством разноспектральных глаз и когтями-лезвиями вместо пальцев.