Почему бы не выплеснуть эту мощь наружу? Почему бы не переделать этот несовершенный мир по своему образу и подобию?

Мысль была такой естественной, такой правильной, что я почти поддался ей.

Я мог бы одним усилием воли обрушить дворец Вадбольского на голову работорговца, который двадцать лет продавал людей как скот. Мог бы выковать железные кандалы из воздуха и заковать в них каждого члена руководящего совета Гильдии Целителей, каждого, кто подкладывал детей под извращенцев ради власти ради и называл это необходимостью. Мог бы превратить золотые украшения продажных бояр в удавки на их шеях, а роскошные дворцы гедонистов-князей — в их могилы. Этот мир прогнил насквозь, пока лучшие люди нации вырождались в интриганов и сластолюбцев, а на границах умирали простые солдаты, защищая их право пировать. Я мог бы исправить это. Прямо сейчас. Одним движением воли.

Мысли текли сами собой, одна за другой, и каждая казалась правильнее предыдущей. Справедливый гнев, праведная кара, очищение огнём и сталью — разве не к этому я шёл две жизни? Разве не для этого копил силу?..

И только где-то на самом краю сознания, там, где ещё теплился холодный рассудок воина, прошедшего сотни битв, шевельнулась мысль: это не я. Это говорит сила. Это она нашёптывает мне оправдания, рисует картины справедливой мести, подталкивает к краю пропасти. Эйфория Всемогущества — не просто избыток энергии. Это одержимость, которая убеждает тебя, что ты прав, пока ведёт к гибели.

Эта сила пела в венах, обещая величие. Просила только одного — выпустить её на волю, указать ей цель.

Князь Изборский не выдержал этого искушения.

Я помнил его лицо — умудрённое опытом, решительное, полное огня. Талантливый пиромант, достигший порога Архимагистра в сорок лет, что по тем временам считалось выдающимся достижением. Он прошёл Бездну Небытия, он преодолел первое испытание, и когда сила хлынула в него рекой расплавленного золота, он решил, что справится сам, без наставников.

Его домен должен был стать пламенем, контролируемым и направленным. Вместо этого он превратился в неуправляемый взрыв.

Три квартала Изборска исчезли в столбе огня. Сам князь сгорел первым — его тело не выдержало энергии, которую он попытался выплеснуть. Четыреста семнадцать человек погибли вместе с ним, просто потому, что один маг не сумел обуздать собственную силу.

Воспоминание отрезвило меня, но не остановило. Сила продолжала рваться наружу, и чем дольше я её сдерживал, тем яростнее становилось давление.

«Ты знаешь, как это сделать правильно , — прошептал свет голосом, который был моим собственным и одновременно чужим. —Ты справишься там, где другие потерпели неудачу. Ты — Хродрик Неумолимый. Ты покорял армии, низвергал королей, строил империю из пепла и крови. Эта сила принадлежит тебе по праву» .