Когда на горизонте показались высокие стены, я испытал странное чувство — словно вернулся домой. Нелепая мысль, учитывая, что в этом городе мне принадлежало разве что несколько воспоминаний, да и те не самые приятные.

Мы остановились в той же гостинице, что и в прошлый раз.

— Так, Степан, слушай внимательно, — я отсчитал и передал мельнику 300 рублей. — Берёшь Федота, телегу и отправляешься в торговые ряды. Закупаешь всё по списку, кроме магических артефактов — ими займусь сам. Торгуйся, не соглашайся на первую цену. Верю в твою хватку.

Собеседник расплылся в довольной улыбке. Похвалу он любил.

— Сделаю всё в лучшем виде, боярин, — он буквально сиял от гордости. — Шиш им, лавочникам, выгоду свою соблюсти. Вдвое цену скину!

— И деньги береги, — добавил я. — Федот присмотрит, чтобы никакая шельма не обчистила тебя. Встретимся здесь к вечеру.

Когда они ушли, я повернулся к Гавриле, который с интересом оглядывал городскую гостиницу, всё ещё впечатлённый отделкой и меблировкой.

— А мы с тобой наведаемся кое-куда… — сказал я.

Если бы не новости от Джованни о плохом здоровье Игнатия Платонова, я бы вообще отложил эту поездку ещё минимум на неделю. А так пришлось сдвинуть свои планы.

— Разумеется, барин, — кивнул охотник.

Долговая тюрьма Сергиева Посада располагалась в северной части города — массивное трёхэтажное здание из тёмно-серого камня, окружённое глухой стеной. Оно выглядело старше окружающих построек, словно принадлежало другой эпохе. Возможно, когда-то здесь размещалась крепость или княжеская резиденция, пока кто-то не решил, что мрачная атмосфера этого места идеально подходит для заключения людей.

Мы с Гаврилой подошли к воротам, где дежурили двое охранников с пистолетами и клинками на поясе. Я предъявил документы воеводы Угрюмихи, и после короткого осмотра нас пропустили во внутренний двор.

В центре двора возвышался фонтан без воды — облупившаяся каменная чаша с растрескавшимися от времени и мороза бортами. Вокруг него располагались какие-то постройки, вероятно, хозяйственные помещения. Главное здание тюрьмы выглядело ещё более угрюмым изнутри — узкие окна, забранные решётками, массивная дверь, окованная железом.

Внутри нас встретили затхлый воздух и полумрак — здесь жалели как масло для ламп, так и магические светокамни. Узкий коридор с низким потолком вёл к комнате дежурного надзирателя.

— Посещения закончились два часа назад, — буркнул толстый мужчина, не поднимая головы от бумаг. — Приходите завтра с девяти до полудня.

— Я не на посещение, — возразил я. — Хочу выкупить одного из должников.