Надзиратель поднял на меня удивлённый взгляд, оценивающе осмотрел мою одежду, отметив хорошее пальто, и, видимо, счёл достаточно солидным.

— Так бы сразу и сказали, господин, — он поднялся из-за стола. — Пойдёмте к коменданту, это по его части.

Нас провели по лабиринту коридоров вглубь здания. Стены были сырыми, в некоторых местах виднелись потёки плесени. Иногда через зарешёченные окошки в дверях камер можно было увидеть несчастных обитателей — измождённых мужчин, сидящих или лежащих на деревянных нарах.

Кабинет коменданта выгодно отличался от остального здания: здесь поддерживалась чистота, горело несколько масляных ламп, а на стенах висели гравюры в рамках и какие-то официальные документы. Сам начальник тюрьмы, сухопарый мужчина с аккуратно постриженными усами, сидел за массивным дубовым столом.

— Чем могу служить? — равнодушно спросил он, жестом отпуская надзирателя.

— Я хотел бы выкупить должника по имени Игнатий Михайлович Платонов, — сказал я. — Готов полностью погасить его долг и заплатить все необходимые сборы.

Комендант задумчиво потёр переносицу.

— Платонов… Мне кажется, я помню это имя, — он повернулся к полкам с папками. — Гриш, зайди! — крикнул он.

Через минуту в кабинет вошёл щуплый клерк с папкой в руках.

— Досье на заключённых за последний квартал, — пояснил комендант. — Платонов, говорите?

Клерк быстро перебрал бумаги и достал одну из них.

— Вот, господин комендант. Платонов Игнатий Михайлович, долг 214 рублей перед Имперским коммерческим банком… — он замолчал, пробегая глазами по строчкам. — О, его выкупили позавчера. Долг погашен в полном объёме.

— Кто выкупил? — спросил я, подобравшись, и мой тон не оставлял сомнений в том, что я ожидаю прямого ответа.

Комендант поднял на меня взгляд.

— А вы кем приходитесь должнику?

— Сыном.

Пусть я и не родился Прохором Платоновым, но теперь носил его имя и жил в его теле. И, что важнее, судьба его отца мне была действительно небезразлична.

— К сожалению, эта информация конфиденциальна, — сухо ответил комендант. — Мы не разглашаем личности тех, кто погашает долги заключённых. Это политика княжества.

Я слегка наклонился вперёд, не отрывая взгляда от собеседника.

— В княжестве нет политики, запрещающей сыну знать о судьбе отца, — моя ладонь опустилась на стол между нами. — Кто-то внезапно выплачивает крупный долг за человека, сидевшего здесь недели. Это настораживает. Ведь у моего отца не было таких денег, и никто из наших знакомых не мог…

— Господин Платонов, — коменданту заметно не нравилось моё давление, — я понимаю ваше беспокойство, но правила есть правила. Возможно, у вашего отца были друзья, о которых вы не знали. В любом случае, он свободен и, вероятно, уже вернулся домой.