Графиня побледнела, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Но… но что мне делать с Полиной? Её репутация…

— Ты бы лучше о своей репутации подумала, — холодно ответил князь. — И о том, как выплатить Платонову компенсацию, которую он затребует. А он затребует, уверяю тебя. Кровью или золотом, но ты всё равно заплатишь.

Связь оборвалась, оставив графиню наедине с рушащимся миром.

* * *

Княжеская лечебница оказалась современным трёхэтажным зданием с широкими окнами и безупречно чистыми коридорами. Отца немедленно поместили в отдельную палату, куда сразу же прибыл целитель — высокий седовласый мужчина с лихо закрученными напомаженными усами. По его указанию медсёстры сняли с Игнатия грязную одежду и обмыли его.

— Сильное истощение, обезвоживание, — говорил целитель, водя руками над телом отца. — Воспаление лёгких… Гипотермия… Треснувшее ребро…

Каждое новое слово увеличивало мой счёт к графине, но я сохранял самообладание.

Целитель извлёк из кожаного саквояжа несколько кристаллов Эссенции с зеленоватым оттенком и разместил их на груди и лбу Игнатия. Затем начал читать заклинание, не произнося слов вслух, но его губы двигались, а руки чертили замысловатые узоры. Кристаллы медленно тускнели, отдавая энергию пациенту. Кожа отца постепенно приобретала более здоровый оттенок, дыхание выравнивалось.

— Ваш отец пробудет здесь не менее суток, — сказал целитель, завершив ритуал. — Опасность для жизни уже миновала, но мы должны проследить, чтобы он полностью пришёл в себя

Я благодарно кивнул.

— Охрана будет обеспечена, — добавил Трофимов, указывая на двух рослых бойцов, замерших у входа в палату. — Никто не потревожит вашего отца без вашего ведома.

— Ещё раз передайте мою благодарность князю. Я помню добро.

— Непременно.

В гостиницу я вернулся ближе к рассвету и с удивлением обнаружил своих охотников, склонившихся над чем-то объёмным, разложенным на столе. Они были так увлечены, что даже не заметили моего прихода.

— Что это у вас? — спросил я, снимая пальто.

Федот и Гаврила подпрыгнули одновременно, словно пойманные за кражей яблок мальчишки. Между ними на столе лежал огромный моток ткани насыщенного синего цвета с серебряной вышивкой, явно дорогой работы. Рядом с мотком находилась изящная шкатулка из резного дерева, декорированная перламутром.

— Воевода… — Федот прокашлялся, принимая нарочито невозмутимый вид. — Мы тут, значит, того… компенсацию забрали.

— Компенсацию? — я медленно подошёл к столу, разглядывая ткань. На ощупь — чистый шёлк, явно заморский. Такой стоил не меньше пятидесяти рублей за моток.