— Этого недостаточно. То, чем я собираюсь поделиться, слишком ценно для простой бумажки с подписями.

— Что же вы предлагаете? — в голосе адвоката появились настороженные нотки.

— Ритуал, — произнёс я просто. — Магический обет, который наложит на вас обязательство молчания обо всём, что я дальше расскажу.

Стремянников отшатнулся, словно я предложил ему выпить яд.

— Никогда не слышал о подобных ритуалах.

— Это весьма старый обряд, — ответил я спокойно. — Он оставался внутри нашего рода.

— А что случится, если я… нарушу конфиденциальность? — осторожно поинтересовался он.

— Вы умрёте, — ответил я просто.

Заметив, как расширились его зрачки, уточнил:

— Если без моего прямого согласия расскажете услышанное третьим лицам.

Юрист поднялся со своего места и подошёл к окну. Его плечи напряжённо поднялись.

— Ради всех святых, что же это за вопрос такой, для которого необходима подобная секретность?

— Вопрос стратегической важности, — я намеренно не стал уточнять, чтобы подогреть его любопытство.

Стремянников обернулся, и я увидел в его глазах то, что ожидал — профессиональный интерес пересилил страх. Любопытство — мощный инструмент влияния на людей.

— Я соглашусь, — медленно произнёс он, — но при одном условии. Вы заключите со мной договор на три года, согласно которому именно я и только я буду представлять ваши интересы по всем юридическим вопросам.

Умно. Он понимал, что предложенный мной ритуал означает что-то чрезвычайно важное. А значит — потенциально прибыльное.

— Согласен, — кивнул я, — но с оговоркой: разумные расценки, оплата после оказанных услуг.

— Разумеется, — улыбнулся адвокат.

Я достал из внутреннего кармана простой нож. Стремянников отметил его острым взглядом, но промолчал.

— Потребуется капля вашей крови и капля моей, — пояснил я. — А также определённые слова клятвы.

Я сделал небольшой надрез на своём пальце, затем протянул кинжал юристу. Тот, поколебавшись, последовал моему примеру. Я соединил наши пальцы и закрыл глаза, концентрируясь.

Слова древнего заклинания сами пришли на язык — не из памяти Платонова, но из глубин моего собственного прошлого. Юрист послушно повторял слова клятвы за мной.

Воздух в комнате словно сгустился. Я чувствовал, как энергия — 150 капель — стремительно покидает меня, создавая связь между нами. Лёгкое голубоватое свечение окутало наши руки на мгновение, а затем погасло.

— Клятва принесена, — произнёс я, открывая глаза.

Пётр Павлович выглядел одновременно испуганным и восхищённым. Он смотрел на свой палец, где на миг возник яркий, мерцающий глиф, а затем пропал, втянувшись под кожу. Порез уже затягивался.