— Если мне не изменяет память, — покосился на собеседницу я, — раньше вы говорили, что маменька хворает, а папенька в разъездах.

Щёки девушки вспыхнули румянцем. Она принялась путано объяснять:

— Ну… В общем, это про мачеху. Отец после смерти матушки вновь женился. У нас… сложные отношения, — Ольховская поджала губы, подбирая слова. — Он любит меня, по-своему, но для него я всё ещё тот неразумный ребёнок, которого нужно опекать и которому нельзя доверять серьёзные решения. А я давно выросла. Вот и приходится держаться подальше, чтобы не спорить.

Я понимающе кивнул.

— Потому вы и решили уехать в Покров?

— И поэтому тоже, — уклончиво ответила собеседница и тут же сменила тему. — Сыграйте ещё что-нибудь, Прохор Игнатьевич. У вас здорово выходит.

Усмехнувшись, я вновь взялся за лиру и заиграл весёлый плясовой мотив.

— Под эту мелодию как раз женился мой старший брат, — пустился я в воспоминания. — А младший братец напился на свадьбе до того, что вознамерился показать свою удаль. Попытался с кубком в руках перепрыгнуть через весь стол, укрытый снедью, не расплескав вина. Ясное дело, зацепился ногой за скамью, грянулся и опрокинул стол к чертям. Все гости потом неделю животы надрывала от смеха.

Василиса звонко расхохоталась, да так, что у неё аж икота началась. Я и сам не сдержал улыбки.

— Не знала, что у вас есть братья, — внезапно заметила она.

У Прохора, может, и нет, а у меня были, пока не…

Вместо ответа я посерьёзнел и произнёс:

— Спасибо вам, Василиса. За поддержку в минувшие дни. Мне важно знать, что и жители, и вы в том числе цените мои усилия.

Девушка удивлённо вскинула брови.

— Откуда же вам известно, что я про вас говорила? Может, наврала с три короба всякой ерунды?

Я лишь загадочно улыбнулся.

— Есть у меня такое наитие.

Василиса недоверчиво прыснула и толкнула меня локтем в бок, но по глазам читалось — польщена. Ей явно приятно было осознавать, что я замечаю и ценю её маленькие жесты поддержки.

Попрощавшись с девушкой, я поднялся в свою комнату, прихватив лесные орехи, купленные у бабки Агафьи. В небольшой комнате меня уже поджидал Скальд, нахохлившись на спинке стула. Усевшись напротив, я протянул птице угощение.

Та придирчиво осмотрела орехи и одобрительно каркнула:

«Надо же, не пожадничал, целый кулёк припёр. Знаешь, чем задобрить старого ворона. Умеешь всё-таки найти подход!»

С этими словами он принялся ловко щёлкать скорлупу мощным клювом. Пока фамильяр насыщался, я собирался с мыслями. Меня давно занимал вопрос происхождения магии Скальда. Вот и сейчас, вглядываясь в его ауру, я отчётливо видел следы многократного поглощения Эссенции. Такой плотности и структуры энергетическое ядро получить за одну птичью жизнь невозможно.